17 Янв 2019

Последнее время дела у любимца публики и главного экранного юмориста Джима Керри шли из рук вон плохо. Он пережил смерть бывшей и депрессию, на несколько лет пропал с киноэкранов и три года исполнял роли даже не второго, а третьего плана (исключение — «Настоящие преступления» с одним из худших рейтингов кинокритиков на агрегаторах). Относительно недавно Джим выступил против политики Цукерберга, послав предпринимателя на все четыре стороны с помощью двоичного кода и удалив свой Facebook, настаивал на факте вмешательства России в американские выборы и давал странные философские интервью о том, что мы все — сосредоточение энергетического поля. Дело даже не в содержании этих поступков — просто не такого Керри привыкли видеть фанаты и симпатизирующие ему люди. Впрочем, все эти смущающие обстоятельства не изменят одного: Джим Керри — эпохальный актёр, в чьих амплуа отражён человек нового времени. Почти во всех его ролях видно коллективное стремление вместить в, казалось бы, плоский и исключительно юмористический облик тренды современные и грядущие, создать зеркало поколения.

Лунный человек


Пожалуй, самая его важная роль с этой точки зрения — образ юмориста Энди Кауфмана в фильме «Человек на Луне», который примерял на себя провокационные маски и будоражил американскую общественность противоречивыми выходками. Хотя вся картина фактически поставлена Милошем Форманом, нет никаких сомнений, что энтузиазм и самовольность Керри сыграли бо́льшую роль, чем режиссёрский талант недавно ушедшего из жизни автора. По словам очевидцев, актёр очередями выдавал импровизационные реплики, управлял постановкой, вживаясь в сценические личности Кауфмана, и в целом уверенно контролировал ход развития персонажа.


Кадр из фильма «Человек на Луне» Отыгрывая множественные альтер-эго Энди (иностранца, грубого Тони Клифтона и его противоположность — самого Кауфмана), он смог отобразить кризис не только конкретного исторического лица, но и личности, взращённой на постмодернистской культуре. В его образе выделяется невозможность найти собственное «Я»: личность раскалывается на несколько кусков, ведь она существует в транскультурном плюралистическом поле, где любая идеология идеологии рознь и все выдуманные личности равнозначны. Яснее всего это становится, когда жена персонажа отвечает на реплику о том, что она не знает настоящего Энди, «А тебя настоящего и нет».

Игра Керри идеально вписывается в заданные рамки своими одновременными пассивностью и экспрессивностью, драматизмом и буффонадой. Это — его важнейшая работа, которая явилась предвестником постепенно надвигающейся социокультурной проблемы, когда всякая позиция и установка (даже если они противоречат друг другу) воспринимаются в равной степени справедливыми, из-за чего человек теряет способность находить жизненные ориентиры. Персонаж Кауфмана — не только реконструкция знаменитого комика, но и комплексное культурное отображение парадокса современной личности, к которому будут обращаться не раз в качестве примера.

Парень из телика


Другая эпохальная роль Керри менее изящно преобразует актуальные на тот момент тенденции, однако становится удачным инструментом социальной критики. Речь прежде всего о «Кабельщике» Бена Стиллера, повествующем о злоключениях Стивена Ковача, вынужденного общаться с приставучим кабельщиком Чипом. Образ Керри при всей своей простоте эффектно гиперболизирует представление о человеке 1990-х и 2000-х, находящимся под бдительным надзором телевизионной коробки. Ценность фильма заключается именно в характере, созданном Стиллером и Керри: кабельщик Чип, выхватив все киношные и сериальные штампы, взаимодействует со средой по драматургическому сценарию (разумеется, терпя неудачу за неудачей), говорит цитатами из фильмов и даже двигается намеренно по-киношному. Неудивительно, что на выходе все его потуги превращаются в уродливую пародию, нелепые телодвижения и интонации, кажущиеся смешными в любом реальном контексте.

Так Керри отображает не только поколение, мыслящее штампами и киноцитатами, навязанными идеологией массового кино, но и деконструирует личный постмодернистский образ, поглощающий и воспроизводящий отсылки, пародии, куски и пласты культуры. В «Кабельщике» ему удаётся не только предсказать повальную идейную несамостоятельность человека нового времени, способного действовать лишь по шаблону, заданному массовой культурой, и одновременно с тем увековечить себя как его типичного представителя. В этом плане образ Керри идеально дополняет главный герой «Маски», в характере которого прослеживаются схожие тенденции. Недооценённый «Кабельщик» делает то же самое, что и «Человек на Луне», однако критикует прежде всего возросшее влияние телевидения, формирующее ложные ценности.

Король дураков


Так вышло, что последняя ключевая роль в творчестве Керри, на которую стоит обратить наибольшее внимание, — одна из самых спорных. И хотя культ вокруг «Тупого и ещё тупее» не угасает, со временем негативное отношение к фильму братьев Фарелли продолжает расти. Во многом это заслуга драматургических и сценических решений, смешанных с вознесением в абсолют ходов «взрослой комедии» в рамках сатирического произведения. Забавно, что именно эти элементы и делают актёрскую работу Керри (а попутно и Дэниелса, но речь вовсе не о нём) одной из важнейших в его творчестве. Образ, сыгранный им, — кипящий котёл из немых комедий с их вниманием к пантомиме и языку тела, подростковых комедий с наивным авантюрным приключенческим сюжетом и юмористическими инструментами взрослых комедий с рейтнгом R.


Кадр из фильма «Тупой и ещё тупее» Грань между последними двумя, к слову, этот фильм после выхода окончательно разломил. Керри же смог воплотить образ архитепичного идиота, наполнив его особенностями национального характера. Его Ллойд Кристмас стал олицетворением поголовного идиотизма и долгое время служил лицом новой молодёжной комедии. Его пытаются списывать и видоизменять, но достичь такого гармоничного комедийного синтеза разных пластов жанра, кажется, никто до сих пор не смог. Любопытно, что это же достижение актёр ранее мог повторить в знаменитом образе Эйса Вентуры, но тогда пародийная наполненность героя и недостаточный накал вышеназванных элементов не позволили частному детективу стать идиотом нового времени. В нём было больше последовательности, скрытого потенциала и ума, который на выходе становился очевиден и героям, и зрителям.

Pull over


Вклад Керри в культуру конца XX века колоссален, хотя и неоднороден. С одной стороны, своими образами он сумел передать общую характеристику личности, существующей в культурном контексте эпохи постмодернизма. С другой — более точечно раскритиковать эту самую личность в плане влияния на него торжества телевидения. Наконец, он смог синтезировать ключевые комедийные приёмы и преобразовать их в один культовый образ. Он стал артистом времени, кривым зеркалом ушедших 1990-х и 2000-х и затянувшихся 2010-х. Керри видоизменил заранее прописанных в сценарии одномерных чудаков и неформалов и сделал из них новых идолов, поклонение которым, кажется, ещё продолжается в разных уголках планеты. Пока мы смеялись над его нелепыми телодвижениями, кривляниями, раздражающими выкриками и пародиями на селебрити, все эти образы глубоко проникали в наше подсознание и связывались с духом времени, а ныне они служат одними из самых тёплых воспоминаний о культуре прошлых лет. Когда у времени появляются новые герои, исчезает проблема с философствованиями Джима, его конфронтациями с Цукербергом и другими выходками. Всё возможное он уже сделал. Как говорится, «Alrighty then!».

Материалы

Источники

Теги

< пред след >