12 Ноя 2019

«Листопад» закончился, но не рассказать о главных фильмах фестиваля мы не можем. Продолжаем отмечать лучшие работы смотра.

«Барбершоп, или В плену волос»

(реж. Хомаюн Ганизаде, 2019)


Кадр из фильма «Барбершоп, или В плену волос» Барбер Данеш всю жизнь мечтал стать актёром, но уже 15 лет моет грязные волосы. Гримёр Манферед, общающийся с творческой тусовкой, обещает пристроить Данеша к одному из проектов, если тот соберёт ему волосы для театральной постановки.

Фильм Ганизаде это странный, но обаятельный микс детектива, хоррора, театра абсурда, а также рафинированных отсылок. Интертекстуальность здесь до жути ленива, потому что кино обращается только к «попсе» вроде «Касабланки» и «Леона», но она здорово вписывается и в сценарий, и в иранские реалии. Дело в том, что Данеш из-за культурных рамок страны смотрел только мейнстрим, коряво переведённый на его родной язык, — отсюда и простота интертекста.

Отсюда же — ярчайшая трансформация фильма из камерной комедии положений в абсурдистский трип. Ведь чем напряжённее ситуация, тем чаще безумный Данеш воспринимает происходящее как эпизоды из любимых фильмов. Удивительно, но ни десятикратные повторения одних и тех же шуток (начальник героя, например, постоянно вспоминает несуществующие цитаты из «Касабланки»), ни постоянные отсылки, ни уж тем более странные решения вроде использования рапида для комичности не утомляют: с каждым разом они становятся только смешнее. Да и сам «Барбершоп» — фильм-тавтология, фильм-безумие, потому что на протяжении всего хронометража только и делает, что говорит об одних и тех же вещах и делает одни и те же вещи, вгоняя зрителя в непрерывный сюрреалистичный цикл иранской действительности.


«Прощай, сын мой»

(реж. Ван Сяошуай, 2019)

00c/00c796e3841904abbc7f71b01d46a10a.JPG


Кадр из фильма «Прощай, сын мой» Описать сюжет китайского номинанта на Берлинале-2019 труднее, чем кажется. Ведь в центре истории Ван Сяошуая судьбы трёх семей, распластавшиеся на несколько десятков лет по разным городам страны. Все они невероятно подробны, лиричны и трогательны, хотя и рассказаны без подчёркнутого трагизма. «Прощай, сын мой» — киноэпопея длиною в жизнь о тленности человеческого бытия, преодолеть которую может только тот, кто умеет прощать. Эстетская съёмка лишь усиливает гнетущие ощущения одиночества и разочарования, ставшие лейтмотивом всего фильма. Говорить о работе Сяошуая, затрагивая частности, детали — удовольствие сомнительное. Ведь это живопись широких мазков, гигантское полотно о маленьких людях — и лучше всего оно воспринимается в неведении.


«А потом мы танцевали»

(реж. Леван Акин, 2019)


Кадр из фильма «А потом мы танцевали» Грузинский фильм, который как бы парадоксально ни звучало, отправили на «Оскар» от Швеции, на родине встретили очень неоднозначно: около кинотеатра, где прошла премьера, стояли наряды полиции, потому что активисты хотели сорвать показ. Такая реакция, впрочем, ожидаема. Ведь фильм Акина рассказывает историю танцора Мераба, который влюбляется в нового участника Национального грузинского ансамбля Ираклия.

Несмотря на скандальную тематику, фильм ничуть не манипулятивен. Он старается как можно тоньше и честнее показать трансформацию паренька Мераба, который пытается найти себя среди предрассудков. Мастерство здесь в деталях, цветах, хореографии — но точно не в самих сюжетных ходах квир-кинематографа. Этот фильм не сетует на консерватизм и заскорузлость, а скорее говорит о самоуважении и достоинстве, благодаря которым можно жить, когда вокруг одни стереотипы. И финальный танец героя — художественное воплощение этой простой, но важной идеи.

Материалы

Источники

Теги

< пред