29 Мар 2019

Глава I. Фольклор и готический роман


Элементы хоррора присутствовали в различных культурах с древности. В фольклоре — рассказы о нечисти и злых духах; в мифологии, например, греческой — сотворение мира, оскопление Урана, огромные циклопы, Сцилла и Харибда, а также смерть и воскрешение Ипполита; в преданиях и рассказах — описание Плинием Младшим случая с философом-стоиком Афинодором, снявшим дом с привидением. В России это прежде всего былички, некоторые варианты сказок (например, «Медведь на липовой ноге» с явно выраженным саспенсом), а также — письменные источники, летописи (в «Повести временных лет» встречается описание духов навьи: «Человеци глаголаху, яко навье бьють полочаны»).

С публикацией в 1764 году романа Горация Уолпола «Замок Отранто», поэтика которого была основана на трактате Эдмунда Бёрка «Философское исследование о происхождении наших идей возвышенного и прекрасного», хоррор закрепился в литературе и перестал быть лишь придатком — став самоцелью. Писатели начали разрабатывать способы «пугать» читателей, размышлять над тем, какой должна быть эстетика готического произведения, и публиковать теоретические статьи (например, неоконченное эссе Анны Радклиф «О сверхъестественном в поэзии»). Уже к XIX веку из-за обилия работ готический роман разделился на сентиментальный, внушавший «возвышенный ужас», и френетический, в котором отводилось больше внимания телесному и потустороннему. Последний стал прадедом слэшеров, сплэттеров и хорроров категории «Б».


Титульный лист «Монаха» Мэтью Льюиса В отечественной культуре легитимизация готической эстетики связана в первую очередь с фигурой Николая Михайловича Карамзина. Активная рецепция началась с его повестей «Остров Борнгольм» и «Сиерра-Морена». Следующим писателем, внёсшим значительный вклад в развитие и закрепление элементов хоррора в российской культуре, стал Василий Андреевич Жуковский. Его переводы баллад и «старинное предание» «Марьина роща» изобилуют пугающими мотивами: гнетущий сон, возвращение мёртвого жениха, атмосфера террора, дом с ужасными существами, терем Рогдая, выполняющий в повести функцию «страшных развалин» готического замка. В 1825 году Антоний Погорельский опубликовал повесть-быличку «Лафертовская Маковница» о связи людей с потусторонними силами. Это ироничное фантастическое произведение повесило на готическую литературу ярлык безделицы и шутки. Мистический роман в Российской империи родился мёртвым.
Многие авторы в последующие годы использовали традиции готического хоррора. Александр Сергеевич Пушкин написал «Утопленника», «Гусара» (с основой в виде повести Ореста Сомова «Киевские ведьмы») и «Пиковую даму», о «страшном» Николае Васильевиче Гоголе знает каждый школьник, однако только Владимира Фёдоровича Одоевского и Сомова можно назвать жанровыми писателями и главными хоррормейкерами того времени, потому они были на обочине официального литературного процесса


«Старая графиня в своей уборной перед зеркалом». Художник: Свешников В.А. Пока на Западе жанр развивался и появлялись такие мэтры, как Вашингтон Ирвинг, Эдгар Аллан По и Мэри Шелли, в Российской Империи он сразу стал считаться низовым, перешёл в беллетристское гетто из-за вторичных переводов готической литературы (она писалась на английском и переводилась для русского читателя с французского) и отсутствия у раннего хоррора назидательной и социальной составляющих, важных для отечественной культуры. Пугающие элементы внедряли в своё творчество Иван Сергеевич Тургенев («Клара Милич»), Антон Павлович Чехов («Чёрный монах»), Алексей Константинович Толстой («Упырь»), Фёдор Михайлович Достоевский, однако видимого результата это не дало. Хоррор остался маргинальным жанром.

Глава II. Появление кинематографа


В конце XIX века появился новый медиум — кинематограф. Первоначально он был движущейся фотографией реальности, но почти сразу же в нём обнаружился более значимый потенциал — смешить, пугать, заставлять грустить или умиляться, то есть манипулировать чувствами всех слоёв населения.


Кадр из фильма Мельеса «Путешествие на Луну» С этого момента хоррор начал осваивать новый медиум, однако чёткие жанровые черты и сам термин «хоррор» ещё не появились. Братья Люмьеры снялит сверхъестественную комедию «Весёлый скелет», в которой скелет танцует и теряет свои кости. Первым серьёзным фильмом ужасов считается картина Жоржа Мельеса «Замок дьявола» (1896). Позже он снял «Заколдованную гостиницу» (1897), «Проклятую пещеру» (1898), «Ужасную ночь» (1898), «Фауста в аду» (1903). Вклад в развитие жанра внесли испанец Сегундо де Шомон, уделявший особенное внимание работе с камерой, и режиссёры, занимавшиеся переносом литературных произведений на экраны. Отис Тёрнер снял «Доктора Джекилла и мистера Хайда» (1908), Мельес — ещё несколько картин о Фаусте, Джеймс Сирл Доули — «Франкенштейна» (1910), трое режиссёров — первый полнометражный итальянский фильм «Ад» (1911) по Данте Алигьери.

В российской культуре в конце XIX — начале XX века всё поменялось. Модернисты-литераторы обратились к сверхъестественному и страшному. Леонид Андреев написал повесть «Жизнь Василия Фивейского» с тяжёлой атмосферой и жуткой сценой, в которой отец Василий пытается оживить разлагающийся труп мертвеца, «Красный смех», «Бездну» и множество других рассказов. Валерий Брюсов опубликовал сборник «Земная ось», в который вошёл «Теперь, — когда я проснулся...» о садисте, подчинившем своё сознание, чтобы убивать и пытать людей во снах. Также в эстетике хорроров некоторые произведения написали Фёдор Сологуб, Алексей Ремизов, Александр Иванов, Антон Сорокин.


Иллюстрация к четвёртому номеру «Бури» До революции успели снять всего лишь несколько кинохорроров: «Вий» (1909), «В полночь на кладбище» (1910), «Загробную скиталицу» (1915). В 1915 же году Владислав Старевич срежиссировал «Портрет» по Гоголю, а Яков Протазанов в 1916-м — «Пиковую даму» по Пушкину. От первых фильмов до нас дошли семь минут «Портрета», поэтому пытаться анализировать этот пласт картин бессмысленно и неправильно. Работа Протазанова, в свою очередь, отличный пример раннего кинематографического экспрессионизма и одно из первых выдающихся отечественных кинопроизведений. Игра актёров, работа с камерой и со светом создают в нём пугающую, мрачную атмосферу, иногда перебивающуюся ироничным тоном.

Потом случилась революция. В 1925 году вышел первый советский хоррор «Медвежья свадьба», в сюжетную основу которого легла новелла Проспера Мериме «Локис» о графе, зачатом от медведя. И тут внезапно прибежал соцреализм. Следующий хоррор вышел аж в 1967 году, спустя 42 года. Между тем в Европе и Штатах зародились и оставили значимый след в истории кинематографа немецкий экспрессионизм, классические Universal Pictures о монстрах, хорроры категории «Б», картины о конце света, «Подглядывающий» и «Психо» 1960 года и даже джалло.

Глава III. «Вий»


Соцреализм держал под жёстким контролем официальную эстетику и не позволял изображать в искусстве сверхъестественное. Существование хоррора в таких условиях было невозможным. Однако в 1967 году произошёл беспрецедентный случай — в советский прокат вышел «Вий». Для многих остаётся загадкой, почему картине дали ход во время, когда стало ясно, что цензура не ослабила тиски. Советские люди разочаровались в оттепели, холодная война обострилась, начался процесс «закручивания гаек» (Синявского-Даниэля). Наверное, советский хоррор во времена соцреализма никогда бы не сняли, если бы не Иван Пырьев, бывший директор «Мосфильма», который высказал идею экранизировать Гоголя, и изображение церкви в невыгодном свете (хотя можно долго спорить о том, как в произведении изображена церковь).


Кадр из фильма «Вий» «Вий» стал одним из лидеров проката 1968 года, заняв 13-е место. Работа не удивляла зрителей зрелищными спецэффектами — они были очень старомодными, что отмечали в особенности западные критики. Напротив, она пугала посредством атмосферы и работы с гримом. Сцены быта разливающейся светом Украины и сцены в тёмной церкви с мертвенно-бледной панночкой, сталкиваясь между собой, создают эффект разорванности. Сюжет о деревенских ведьмах очень похож на то, что в дальнейшем стали использовать авторы слэшеров об американской субурбии, где маньяком зачастую оказывается благополучный и добропорядочный сосед. Эффект разорванности усугубляется чувством фатальности, пронизывающим фильм. Блуждание в поле по вине нечистого — реплика Хомы: «Ни чёртова кулака не видно!» — и дальнейшее смешение иллюзорного (мира панночки) и реального (мира бурсаков) говорит зрителю о том, что главный герой не сможет вырваться из рук потусторонних сил.

Глава IV. «Гласность — перестройка — ускорение» и лихие 90-е


С ослаблением цензуры в перестроечные времена и исчезновением её после развала СССР режиссёры активно начали осваивать недоступные до этого области: триллер, боевик, хоррор, идеологически чуждый кинематограф. За 15 лет вышло несколько десятков фильмов ужасов: «День гнева» (1985) о создании человекоподобных существ, тяжёлый «Вельд» (1987) по рассказам Брэдбери (!), «Псы» (1989), «Паук» (1991), «Жажда страсти» (1991) по рассказам из брюсовского сборника «Земная ось», «Люми» (1991), «Гонгофер» (1992), англоязычный хоррор «Немой свидетель» (1995) и многие другие.

Самые известные картины этого периода «Господин оформитель» (1988) Олега Тепцова и «Упырь» (1997) по сценарию Константина Мурзенко и Сергея Добротворского, известного в качестве киноведа, с Алексеем Серебряковым в главной роли. Первая работа представляет собой эстетически безупречную декадентскую драму о Пигмалионе и Галатее, а вторая — аскетичный социальный хоррор о 90-х и вампирах, олицетворяющих «братков». К ним можно прибавить арт-хоррор некрореалиста Евгения Юфита «Папа, умер Дед Мороз» (1991) по А. К. Толстому и его короткометражные фильмы. В них страх нагнетается через столкновение пограничных вариантов бытия и экспериментов с киноязыком.


Кадр из фильма «Господин оформитель» Характерные черты фильмов этого периода: до смешного маленькие бюджеты, жанровая разрозненность и сомнительная эстетика, иногда заставляющая смеяться от нелепости происходящего. Вкупе с отношением режиссёров и интеллектуалов к хоррору как к низкому жанру, недостойному внимания, они не позволили картинам завоевать большой успех среди зрителей и оставить какое-либо теоретическое осмысление жанра, на котором базировались бы последующие работы.

Глава V. Наше время: 00-е и 10-е


В 00-х интерес к производству хорроров упал. Для режиссёров и зрителей страшных произведений 90-х словно и не существовало — лишь изредка на экранах появлялись низкопробные работы, которые создавались как бы случайно. Самые яркие из них «Жесть» (2006) с голым Гошей Куценко, «Путевой обходчик» (2007) на тему городского фольклора, слэшер «С. С. Д.» (2008) с культовой в Анфисой Чеховой и «Юленька» (2008), которой, однако, удалось собрать неплохую кассу. Их увидело больше людей, чем хорроры 90-х, однако многих они оставили недоумевать из-за вторичности и блёклости. И лишь «Ночной Дозор» (2004) смог зацепить зрителей даже за рубежом из-за интересного, обладающего национальным колоритом, взгляда на тему вампиров.


Кадр из фильма «Ночной дозор» К началу 10-х ситуация особо не изменилась. В 2012 году вышло не самое удачное и оригинальное мокьюментари «Шоппинг-тур», а в 2013-м — «Владение 18» ныне главного хоррормейкера Святослава Подгаевского. Зрительских симпатий они не получили и в целом прошли малозамеченными, однако Подгаевский доказал, что на российском материале можно делать что-то похожее на хорроры. Спустя два года он снял «Пиковую даму: Чёрный обряд». Картина выделилась сюжетом — для неё режиссёр выбрал городскую легенду о Пиковой даме, однако визуальное оформление и использование голливудских тропов не позволяют сказать о том, что она удалась. Несмотря на это, фильм собрал в прокате больше двух миллионов долларов и показал, что зрителю вроде как интересны ужасы отечественного производства.

Из-за относительного успеха «Пиковой дамы» продюсеры начали выделять деньги на хорроры. В 2016 году вышли фееричный слэшер «Дизлайк», ставший после проката мемом, «Диггеры» и «Маршрут построен», а также запустился сериал «Район тьмы» о русской хтони. В прокате фильмы еле отбили свои деньги. А вот картина Подгаевского «Невеста» 2017 года с такой же проблемой, как в его второй работе, собрала больше трёх миллионов долларов в России и почти шесть миллионов за рубежом. Netlfix купил права на её показ в Латинской Америке. После этого в России образовались две компании, специализирующиеся на хоррорах: «10/09» Владислава Северцева и QS Films Ивана Капитонова. Первая занимается коротким метром, а вторая продолжает заигрывать с фольклором.

2018 год стал не самым удачным для отечественных хорроров. Только «Русалка. Озеро мёртвых» Подгаевского может похвастаться сборами — полтора миллиона долларов. Однако этот результат хуже, чем у остальных работ режиссёра. Судить о 2019 годе рановато. Появляются короткометражные фильмы, конкурсы для сценаристов и режиссёров, выходят новые картины, расширяющие жанровый диапазон. Например, «Рассвет» Павла Сидорова, который сравнивают с эстетскими хоррорами студии A24, противопоставляется «голливудским» хоррорам Подгаевского. Но в целом выводы не особо утешают: жанр только встаёт на ноги, и его попытки могут провалиться. Пока не всем фильмам удаётся заинтересовать зрителя, предложив ему что-то новое, и отбить деньги.


Кадр из фильма «Невеста» Однако главная проблема многих отечественных хорроров — подражание Западу. Кино является искусством, в котором остро стоит вопрос, «как» показывать, а не «что». Среди фильмов же, если стратифицировать уже, этот вопрос стоит острее всего среди хорроров и триллеров. Конечно, отрицать важность драматургии неразумно. Но на реакцию зрителей влияет именно то, какими средствами передаётся сюжет на экране.

Российский хоррор страдает как от ущербности драматургии, так и от неумения работать с монтажом, светом и внутрикадровым пространством, гримом и эффектами. Отечественные авторы берут голливудскую модель хорроров, в которой доминируют большие бюджеты и обилие постобработки изображения, и при этом забывают о поджанрах, где можно снимать отличные фильмы с меньшими деньгами. Святослав Подгаевский из раза в раз наступает на одни и те же грабли, когда берёт за основу типичный для фолк-хоррора мотив и пытается раскрыть его с помощью чуждых ему средств: скримеров и студийных эффектов. Подобные решения требуют больших затрат, которые зачастую просто не оправдываются и противоречат сути картины. Постоянные оглядывания в сторону Джеймса Вана и ему подобных не дают режиссёру, как и российскому хоррору в целом, найти свою дорогу.

Российский хоррор должен самоидентифицироваться и перестать отрываться от родной почвы в сторону Голливуда с его баснословными бюджетами. Нам их не догнать, не стоит и пытаться. Нельзя забывать, что хоррор — это не просто пугалка, а произведение, затрагивающее важные социальные и политические проблемы, порой несущее в себе идеологическое ядро.

Материалы

Источники

Теги

< пред след >