21 Июн 2019

С 27 июня по 3 июля в Москве и с 4 по 8 июля в Санкт-Петербурге арт-объединение CoolConnections проведёт первый в России фестиваль «плохого» кино What the Film?!. Авторы Cinematograph поговорили с его программным директором Александром Павловым, доцентом Школы философии НИУ ВШЭ, заведующим сектором социальной философии Института философии РАН и автором книг «Расскажите вашим детям. 111 опытов о культовом кинематографе» и «Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино». Из интервью вы узнаете, какое кино имеет право называться культовым, почему людям нравится «Комната» и что читать, если вы совсем не знакомы с этим миром.


Александр Павлов на презентации книги «Расскажите вашим детям. 111 опытов о культовом кинематографе» Владислав Шуравин: Складывается ощущение, будто понятие «культовое кино» в нашей стране используется по отношению ко всем мало-мальски популярным фильмам. Однако я знаю, что у Вас другой взгляд.

Александр Павлов: «Культовое» — очень размытое понятие. Часто это фигура речи, которую можно использовать по отношению к чему угодно. В России этим злоупотребляют. Да и другие слова применяются ко всему без разбора. Эпитет «постмодернистский» употребляют, когда сталкиваются с чем-то незнакомым, ироничным или тем, что кому-то не нравится. Даже на Западе нет чёткого определения для термина «культовое кино». Поэтому я считаю вслед за британским киноведом Яном Хантером, что «культовость» — чаще всего дискурсивная категория.

Тем не менее культовые зрители пытаются использовать понятие адекватно. Мой хороший друг Алексей Двоеглазов из Краснодара — киноман и настоящий культовый зритель. Он осознаёт себя таковым и чаще всего называет культовыми именно те фильмы, которые таковыми являются. Мы с ним познакомились на этой почве. «КиноПоиск» делает статьи и видеоролики о культовом кино. Ещё там запустили рубрику о культовых сериалах.

Владислав: Какое же кино можно называть культовым?

Александр: Есть так называемое строгое определение культового кинематографа. Это прежде всего midnight movies, то есть фильмы, которые во многих странах показывали в полночь в кинотеатрах. Туда в течение года, двух, трёх лет приходили одни и те же зрители. Эта практика до сих пор живёт, например, в США. Картины могут быть традиционно культовыми и по другим основаниям, однако важно, чтобы зритель испытывал к ним сильный интерес, страсть.

С появлением и распространением интернета, а также развитием кинематографа режиссёры стали делать намеренно культовые произведения, используя структурные элементы культового кино и многочисленные ссылки на него, иронию. Такие работы могут становиться культовыми, а могут и нет, но в любом случае мы их должны описывать как культовые именно потому, что они заходят на территорию культового кино.

В таком контексте мы определяем культовое кино уже дискурсивно — например, по спискам, которые бывают неадекватными или, напротив, очень качественными. На самом деле можно называть культовым любой фильм. Но необходимо хорошо аргументировать, почему он попадает под эту категорию, с вашей точки зрения. Скажем, я всю жизнь думаю, что та или иная картина — не культовая, а потом мне рассказывают, что её в течение пяти лет смотрят в каком-то американском городе полными залами. Главное, что картину любит некоторое количество людей.

Это не тождественно популярности. Вы наряжаетесь в костюмы персонажей на вечеринки в честь Хэллоуина, знаете наизусть диалоги, пересматриваете фильм несколько раз подряд — именно это говорит о том, что он культовый. И вы эту страсть, возможно, делите с кем-то другим. Лучше, конечно, если делите.

Владислав: А если речь идёт о популярных фильмах вроде «Звёздных войн»?

Александр: Это хороший вопрос. Исследователи дискутируют, называть ли культовыми фильмами только избранные, которые остались в памяти и истории, как «Розовое фламинго», «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Те, кто распространяет понятие и на другое кино, используют категорию cult blockbuster. Она включает в себя «Терминатора 2»: многие любят его, пересматривают, хранят видеокассеты, лазерные диски, носят уже дырявые майки. Я придерживаюсь позиции, что популярные фильмы тоже могут быть культовыми.

По поводу «Звёздных войн». В книжке «100 культовых фильмов» BFI Эрнест Матис и Хавье Мендик писали, что изначально «Звёздные войны» были культом (в религиозном значении), а потом превратились в целую религию. Правда в том, что это популярная франшиза, но есть фанаты, которые не могут без неё жить. Товарищ рассказывал мне про своего знакомого священника, который использует мифологию «Звёздных войн» по отношению к окружающему миру. Возникает сложная смесь религиозности: православие и фанатичное, фактически религиозное, отношение к массовому произведению.

Так вот, могут быть культовые фильмы разного масштаба и значения: minor cult, cult blockbuster, cult hit типа «Комнаты», культ которой разрастается и становится всемирным феноменом, или cult classic типа «Касабланки». Конечно, категории эти несоизмеримы.

Владислав: Среди американских картин много культовых. Какие российские ленты можно отнести к культовым?

Александр:В книге «Расскажите вашим детям» я упоминаю две. Первая — «Игла» с Виктором Цоем, где есть традиционные для культового кино элементы: запоминающиеся реплики, наркотики, бандиты, «мёртвая звезда». Если звезда уходит на пике, то фильм, где она сыграла лучшую или единственную роль, становится очень востребованным — взять хотя бы «Ворона» с Брэндоном Ли или «Тёмного рыцаря» с Хитом Леджером.

Вторая картина — «Зелёный слоник» Светланы Басковой. Года три-четыре назад я шёл по периферийному району Москвы, и прямо передо мной двое молодых людей обсуждали «Зелёного слоника». Не содержательно, а «по приколу». В связи с этим произведением можно ввести ещё одну категорию — meme cult. С одной стороны, многие знают его, говорят о нём, шутят про него, хотя не все его видели. С другой стороны, «Зелёный слоник» трансгрессивное кино, которое пересекается с культовым кинематографом. Канадский киновед Барри Кит Грант считает, что главный корень культового кино — это трансгрессия в разных её основаниях. Если фильм можно описать как трансгрессивный по обстановке, стилю и содержанию, то он культовый.


Кадр из фильма «Зелёный слоник» Есть картины, которые можно описать не как классику, а как популярные, запоминающиеся, то есть такие, которые цитируются. Когда вы говорите про дифференциацию красных штанов, люди считывают отсылку к «Кин-дза-дза!». В моём детстве обожали «Белое солнце пустыни» и постоянно говорили цитатами оттуда. Я не знаю, можно ли работать с «Белым солнцем пустыни» (как с культовым кино. — Прим. ред.), хотя это жанровая работа, но «Кин-дза-дза!», будучи science fiction, вероятно, может быть описана как cult.

«Брат» — определённо культовый. Есть ещё «странные» фильмы, про которые люди говорят: «Да, это великое кино». Например, «Бакенбарды» Юрия Мамина. Это офигенная работа, определённо культовая, там есть банды, цитирование, а ещё он очень weird. Именно этим словом описывают культовые фильмы. Есть книжка «50 культовых советских фильмов», я с ней знаком, но не очень хочу полностью её читать. Авторы просто свалили в кучу рецензии без какого-либо пояснения или описания. Это неправильно. Необходимо объяснять, почему мы выбираем материал и работаем именно с ним.

Владислав: Появилась ли в России культура просмотра культового кино? Что этому поспособствовало?

Александр: Во-первых, что такое культура просмотра культового кино? Есть несколько ответов. Люди моего поколения в конце 80-х и на протяжении 90-х смотрели кино на кассетах сперва в видеосалонах, а затем — дома. Там было много «ерунды», но и много крутых вещей: Брюс Ли, Чак Норрис, Жан-Клод Ван Дамм, Арнольд Шварценеггер. Грубо говоря, многие люди моего возраста какое-то время были культовыми зрителями: они смотрели то, что попадалось, не было никакой дифференциации. Я даже думаю, что если бы им попался условный «Броненосец „Потёмкин“», они бы смотрели его с куда меньшим интересом, чем «Зловещих мертвецов 3». Я их смотрел на репите все выходные, когда мне дали кассету. Это раз.

Два — у культовых зрителей есть специализация. Есть некоторые анклавы, которые мы не видим и не знаем. Я это называю гетеротопией плохого вкуса. Одно дело, когда вы любите культовые фильмы ужасов, а другое — культовые фильмы нью-йоркского андеграунда. Не факт, что если вам нравятся работы Чарльза Бэнда, то вы полюбите «Пламенеющие создания» Джека Смита. И, наконец, третье, что касается больших экранов: мы увидели яркое событие в прошом году — два показа «Комнаты» CoolConnections. Зрители, что очень важно, не просто работали по методичке «Как взаимодействовать с экраном», а проживали момент — всё было естественно, искренне. Эти просмотры — пока что единственный случай, когда культовый фильм воспринимался адекватно, то есть в соответствии со сложившейся практикой.

Ещё есть компания «ИНОЕКИНО», которая периодически показывает культовые фильмы. На ретроспективе картин Тарантино было много людей, но тут уже встаёт вопрос о мотивации: или они действительно культовые зрители, или им просто нравится режиссёр, или, наконец, они пришли из-за моды на Тарантино или моды смотреть на большом экране всё, что дают. Вместе с тем «ИНОЕКИНО» показало много культовых лент, назвав их классическими. Например, трилогию Серджио Леоне (очень успешно, кстати) и три фильма Пола Верховена: «Робокоп», «Вспомнить всё» и «Звёздный десант». На «Робокопа», как ни странно, пришло меньше людей, чем на «Вспомнить всё», а на «Звёздном десанте» заняли все места. Это было кульминацией.

Мой друг, хотя он и не культовый зритель, по достоинству оценил кино: «Я увидел фильм на большом экране и наконец-то понял, как это работает. Мне казалось, что „Звёздный десант“ — обычный трэш, но это не так». Факт в том, что люди пошли на эти культовые фильмы. То есть довольно старые для нынешней молодёжи вещи пользуются определённой популярностью.


Фото с показа «Комнаты», организованного CoolConnetions в Москве Владислав: В чем феномен и важность «плохого» кино? Как к нему относиться и, самое главное, как его смотреть?

Александр: Нужно уточнить, что «плохой» кинематограф — часть культового. Упомянутая «Комната» — фильм с репутацией худшего фильма XXI столетия. Рассуждать о феномене этого явления достаточно сложно. Есть паракинематограф — совокупность направлений в кино, куда входят непризнанные, нелегитимные, неконвенциональные картины. Это фильмы 60-х, странные документальные пропагандистские фильмы, обучающие подростковые или детские видео 80-х. Построить классификацию «плохого» кинематографа, как и культового, нельзя, но можно дать его типологизацию.

У каждого зрителя, который любит «плохое» кино, своё «плохое» кино. Точно так же, как у культового. Но наиболее распространённая установка просмотра — ироническая, то есть фильм смотрят, чтобы развлечься, найти нелепости, суперстранные диалоги, сюжеты и игру актёров. «Комната» — наиболее яркий пример. На нашем фестивале будет фильм «Птицекалипсис: Шок и Трепет» — там выдающиеся CGI-эффекты, нелепые птицы, более того, там есть несуразная сцена, где люди отбиваются от птиц вешалками. То есть они не нашли никакого другого оружия, кроме вешалок... Один обзорщик в конце видеоэссе косплеил эту сцену.

У каждого зрителя, который любит «плохое» кино, своё «плохое» кино. Точно так же, как у культового.

Однако есть люди, которые просто любят плохое кино, а лучше сказать — то, что считается плохим. Здесь всё не так однозначно: вы можете смеяться над фильмом «Дом у дороги» с Патриком Суэйзи, а можете искренне любить его, или всё сразу — вы понимаете нелепость происходящего, но вам плевать, потому что в вашем понимании это восхитительное произведение и оно работает так, как не работают другие. То же самое с «Коброй», которая получила несколько номинаций на антипремию «Золотая малина», но, к сожалению, не победила. В моем детстве она смотрелась (мною, хотя не только) как гениальная картина, где есть всё, что нужно: экшн, Сильвестр Сталлоне, опасные психи-маньяки, много насилия, крутые авиаторы, спичка в зубах и кожаные перчатки, которые Сталлоне не снимает даже тогда, когда ест пиццу.

Ну или есть «плохие» фильмы по содержанию — трансгрессивное кино. Есть категория, которую стали недавно продвигать, — «хорошие плохие фильмы», которые считаются «так себе», то есть «не искусством», потому что в них нет ничего выдающегося, их приятно посмотреть один раз, и ничего более. Среди таких часто упоминаются «Воздушная тюрьма» с Николасом Кейджем, «Дикий, дикий Запад» с Уиллом Смитом, «Плохие парни» опять же с Уиллом Смитом. Издание The Ringer в 2017 году устроило неделю «плохого» кино: выпустило статью, в которой восхищалось «Домом у дороги», и два списка: один официальный с опросом зрителей и подсчётом по формуле, второй от редакции, где один из авторов заявил, что не считает «Плохих парней» плохой картиной ни при каких обстоятельствах. Всё зависит от восприятия.

Отдельная категория — фильмы для детей, которые получаются настолько странными, что их тоже смотрят и обожают. Например, Creating Rem Lezar или In Search of the Wow Wow Wibble Woggle Wazzie Woodle Woo. К ним же относится «Клёвый Кот спасает детей», культ которого растёт с каждым годом. Я рекомендую всем познакомиться с Клёвым Котом. На нашем фестивале он будет танцевать на большом экране как угорелый.


Кадр из фильма «Клёвый Кот спасает детей» Владислав: Вы сказали, что «Кобра» не получила «Золотую малину» «к сожалению». Почему к сожалению? Это влияет на феномен?

Александр: На самом деле это ирония: вас номинируют на «Золотую малину», но вы настолько плохи, что даже здесь проигрываете. Одно дело, когда вы просто номинируетесь, а другое — когда побеждаете. Быть худшим среди худших (или лучшим среди худших) — это тоже результат. Обидно, что «Кобру» номинировали и не заметили. Могли бы хотя бы одну «Малину» дать (например, Брайану Томпсону, получившему две номинации). Прокатили по всем пунктам.

Антипремия — это тоже премия; «анти» — это всегда кавычки. «Дом у дороги» также номинировался на «Золотую малину». Или, скажем, «Говард-утка» — в детстве я и подумать не мог, что это плохое кино. Многие из работ, отмеченных «Золотой малиной», запоминаются. Я могу вам с уверенностью сказать, какие фильмы номинировались на «Золотую малину» в 86-м или 90-м, но, хоть убейте, я не скажу, какие фильмы номинировались в этих же годах на «Оскар». Подчеркну, что всё это субъективно и, вероятно, Вы мне сможете перечислить всех номинантов на «Оскар» за последние лет 40.

Владислав: Что «плохое» кино может сказать об обществе и культуре в целом? Отражением чего оно является? Может быть, есть современные «плохие» или культовые фильмы, которые показывают, что происходит в массовой культуре?

Александр: Давайте так, «плохое» кино — это некоторая условность. Когда мы говорим «плохое кино», мы часто подразумеваем хорошее. Отсюда игра слов наподобие названия документальной работы «Лучшее худшее кино» про фильм «Тролль 2» и его наследие. Всё зависит от вашего восприятия, от вашей установки. Действительно, многие из фильмов сделаны плохо, неумело, но вы смотрите их и получаете удовольствие. Я всем советую посмотреть на фестивале «Опасных мужчин», потому что это невероятное зрелище. Один из критиков сказал про него так: «Святой Грааль среди говна». Хороший слоган. Это произведение — уникальный случай, оно отличается от всех «плохих» фильмов. Оно из другой реальности.

Этот феномен «плохого» говорит о некотором прогрессе общества. Вы не можете ориентироваться только на прокат и обычное фестивальное кино. Вы должны иметь возможность выбора. Вдруг посреди всех больших голливудских премьер или фильмов из Канн вам покажут картины, которые не похожи ни на что и которые вы могли посмотреть только дома. Все пишут о новых «Звёздных войнах» или арт-фильмах, когда они выходят, но никто не пишет про феномен «Клёвого Кота» — разве что в рамках забавных сайтов. Это шанс для общества постичь нечто новое и обратить внимание на то, что категории вкуса «хорошо-плохо» часто меняются местами. Посмотрев на количество зрителей на фестивале, мы сможем сделать вывод, готова ли наша культура принять радикальный эксперимент. Когда Станислав Ф. Ростоцкий узнал, что мы покажем «Кобру», он был очень счастлив — хотелось бы, чтобы таких зрителей, восприимчивых к другой культуре, становилось больше.


Кадр из фильма «Кобра» Владислав: С какими трудами стоит ознакомиться, чтобы понять феномен культового и «плохого» кино?

Александр: Мне неловко ссылаться на себя, но в России на самом деле про это мало кто пишет. Несколько работ можно найти в библиографии к «Расскажите вашим детям» — я там ссылаюсь, например, на Наталью Самутину. Есть двухтомник журнала «Логос» «Cinema Studies», который готовил я, — он не всецело про «плохое» кино, но статьи по теме там есть. Ещё вариант — «Постыдное удовольствие», другая моя книга. Я там придерживаюсь старого подхода к культовому кино, но во второй книге признаю, что его следует пересмотреть.

Про «плохое» кино академики на Западе пишут только в рамках культового — ему уделяют небольшие параграфы или абзацы, где лишь отмечают, что есть такой тип кинематографа. Неакадемические книжки чаще пишутся с иронией, то есть для целевой аудитории, фильмы там описываются парой коротких абзацев. Ещё можно найти списки в интернете — если повезёт, узнаете не только о «Комнате» и «Тролле 2», но и о других прекрасных фильмах.

Ещё я бы обратил внимание на англоязычных обзорщиков и различные проекты в социальных медиа — в частности, на шоу RedLetterMedia, где есть рубрика «Лучшее из худшего». Мой любимый кейс — история фильма «Любовь на поводке», снятого сразу на DVD. Это странный ромком о любви женщины и собаки… Его средний балл на IMDb — 9,4 при пяти с половиной тысячах оценок. Вы знаете фильм, который пользователи оценили выше 9.4?

Владислав: У «Зелёного слоника» рейтинг на «КиноПоиске» взлетел похожим образом.

Александр: И сколько у него сейчас? Был ли он выше 9,4?

Владислав: Сейчас уже опустился.

Александр: Сильно?

Владислав: По-моему, достаточно (до 5,3 — Прим. ред.).

Александр: Это тоже любопытный случай. Но я о другом. Ralphthemoviemaker снял выпуск про этот фильм и сказал подписчикам ставить ему десятки. В комментариях люди писали «Блин, моя жизнь не будет прежней», выдвигали главного героя в президенты и всё в таком роде. Ещё забавно, что в фильме есть композитор, но нет саундтрека. Вообще нет. Там есть момент, когда герои танцуют на фоне тишины. Сразу видно, что к картине подошли максимально профессионально. Очень рекомендую. Но, конечно, это не про фильмы, а про сами медийные проекты. В целом же мир «плохого» кино — особенный. Стоит с ним познакомиться поближе, и вас затягивает. Только нужно иметь интерес. Надеюсь, фестиваль для кого-то станет точкой отсчёта такого интереса...

Материалы

Теги

< пред след >