15 Июн 2018

12 и 13 июня в Москве прошли первые показы фестиваля лучшего короткометражного кино Австралии Short + Sweet. В течение следующей недели CoolConnections привезут фильмы в Самару, Новосибирск, Сочи и Тольятти. Мы поговорили с куратором фестиваля Грегом Долгополовым, выходцем из семьи русских эмигрантов и профессором кинематографии в Университете Нового Южного Уэльса, о современной киноиндустрии Австралии и её истории, жестокой природе отдалённого континента и всем известных австралийских хоррорах. Интервью проходило на русском языке, но иногда Грег спотыкался, переводя названия фильмов. Экспрессивность разговора сохранена.


Грег Долгополов на интервью для Cinematograph Владислав Шуравин: В Голливуде об актёрах, выросших в Австралии, всегда было слышно немало. Моментально на ум приходят Хью Джекман, Рассел Кроу, Хит Леджер, Николь Кидман, братья Хемсворт, Миа Васиковска, Марго Робби и ещё с дюжину имён и фамилий. Легче ли австралийцам достичь успеха из-за исторической связи Австралии и Штатов?

Грег Долгополов: Да, безусловно. Начиная с Эррола Флинна, который настолько прославился, что его фразы растащили на цитаты, многие австралийские актёры создавали карьеру в Америке даже во времена немого кино и не возвращались на родину. Так и поныне происходит благодаря языку и австралийской неразвязности, физической силе и мужеству, которые, как считают многие американцы, потеряли актёры из Штатов. Подумайте: братья Хемсворт — настоящие мужики, Рассел Кроу — настоящий мужик, Хит Леджер — тоже, но он другого типа. В американских актёрах это как будто исчезло. Ещё одна причина — хорошая театральная подготовка: у многих поставлены голоса, и они готовы выучивать разные акценты, и техасский, и нью-йоркский, и лос-анджелесский.

Владислав: Австралийский фильм «Подлинная история банды Келли» 1906 года считается первой в мире полнометражкой. Современная Австралия гордится этим, как в России гордятся, например, Эйзенштейном?

Грег: Да, очень гордится. Этот фильм недавно реставрировали. Гордость здесь идёт вместе со скорбью: между 1896 и 1912 годом в Австралии было больше кинотеатров, чем где бы то ни было в мире, а также было лучше всего развито кинопроизводство. Большинство фильмов того времени — о мошенниках на больших дорогах и разбойниках вроде Неда Келли. Но потом власти двух штатов — Нового Южного Уэльса и Виктории — запретили сюжеты о бушрейнджерах и одним махом убили киноиндустрию. Она была самой большой, потому что люди в Австралии всегда получали хорошую зарплату, и они не были заинтересованы в опере или балете — они хотели популярное искусство. Кстати, заметьте, что в Австралии сейчас всего двадцать пять миллионов зрителей, но она всегда в первой десятке по сборам кинокасс. В Австралии фильмы собирают столько же, как в России, или даже больше, хотя у вас в пять раз больше население. ВВП Австралии чуть меньше ВВП России.

Австралия также очень гордится тем, что уже в 1897 году на её территории активно снимали немые короткометражные фильмы, хотя изобретение братьев Люмьер функционировало к тому времени только два года. Австралия и сейчас ведёт в технологиях. Например, из Австралии первый в мире Instagram-фильм, там много занимаются виртуальной реальностью, в основе «Аватара» лежит австралийский сюжет. Очень много находок узкого применения.

Владислав: Почему именно в Австралии короткометражное кино приобрело умопомрачительные масштабы? В Америке и Европе режиссёры снимают короткий метр чаще всего в начале карьеры для привлечения спонсоров. Но австралийский «Груз», например, хорошо выглядит в обоих форматах.

Грег: Да, совершенно верно. «Пила», получившая восемь серий, тоже началась с короткометражного кино, как и замечательный хоррор «Бабадук». В Австралии быть режиссёром и работать на короткометражном фильме — то же самое, что быть рок-звездой. У нас какое-то время были летние фестивали короткого метра, где под открытым небом собирались сто двадцать тысяч человек, в основном молодёжь, при этом часто шли дожди. Конечно, показы были бесплатными, но сто двадцать тысяч! Я не знаю, почему короткий метр так популярен. Но следует учесть, что в Австралии, как и в России, кино невозможно без финансирования государства. Государство почти не даёт деньги на короткий метр, но и в его создание оно не вмешивается — делай что хочешь. Это позволяет уйти от необходимости выпрашивать у государства средства и высчитывать социальную ценность проекта. Не тормозится креативность авторов, поэтому в Австралии производится больше короткометражных фильмов, чем в других странах. В городах каждый месяц фестивали такого формата, и люди ходят на них с большим удовольствием.

В Австралии быть режиссёром и работать на короткометражном фильме — то же самое, что быть рок-звездой.

Владислав: Если в Австралии так развита фестивальная культура, почему ни один конкурс, в том числе самый главный, Международный кинофестиваль в Сиднее, нельзя назвать фестивалем класса «A»?

Грег: Согласен с вопросом. Есть несколько причин. У нас три фестиваля на высоком уровне. Мельбурнский фестиваль, родившийся в пятидесятые, один из самых старых, финансирует фильмы, как и Аделаидский, а Сиднейский выделяет пятьдесят тысяч на призы. Но стать фестивалем класса «A» — очень трудно. С другой стороны, а важен ли этот ярлык, если все национальные фестивали так мощно влияют на культуру Австралии и на них показывают фильмы со всего мира? Пусть эти фильмы никогда не будут в Венеции, Берлине или Каннах. South by Southwest, который проводится в штате Техас, — важный фестиваль, но он тоже не класса «A». Однако он, должно быть, один из самых интересных, потому что там смешиваются с кино и музыка, и современные технологии. Этот фестиваль делает фундамент на будущие полгода. Мне кажется, принадлежность к классу «A» ничего не меняет. Я ответил на Ваш вопрос?

Владислав: Да, всё так. Я отталкивался условно от Московского Международного кинофестиваля. Престиж у него есть, но насколько это важно — большой вопрос.

Грег: Я думаю, что это лестно организаторам, но публику это не беспокоит. Ей интересно, когда организация фестиваля стабильная, когда он может пригласить значимых гостей, когда существует хороший отбор участников и идёт конкурс. Московский Международный кинофестиваль упрекают в том, что там слишком часто выигрывают русские фильмы. В Австралии такие возмущения не возникают. Хотя бывают споры — приведу в пример голландского режиссёра... как его зовут? Он дважды выигрывал премию, и его возненавидели за это. Сейчас вспомнить бы его имя... Второй фильм был настолько плохой, что я специально забыл. Ну неважно.

Владислав: Среди русских, эмигрировавших в Австралию после революции, было достаточно представителей разных видов искусства. Много ли сейчас выходцев из России и СССР или их потомков в культуре Австралии и в частности в кинематографе?

Грег: Да, есть советский кинооператор Юрий Сокол, есть русские актёры — например, много лет уже работает Алёша Менглет, он из третьего театрального поколения в семье. В Австралии сейчас молодой режиссёр из Питера Алёна Лодкина. Она сняла прекрасный малобюджетный фильм «Странные цвета» о людях, которые занимаются добыванием опалов, и получила грант на Венецианском фестивале. Работа очень австралийская, хотя глаз всё-таки русский.


Постер фильма «Странные цвета» Владислав: Студенты Университета Нового Южного Уэльса интересуются Вашим происхождением? Много ли им известно об историческом и культурном опыте России?

Грег: Когда я несколько лет назад запустил новый курс — о коммунистическом и посткоммунистическом кинематографе всего мира, у нас был аншлаг, и нам пришлось расширить набор. Никто раньше и не думал, что студенты заинтересуются такой темой. Интерес есть не только к Тарковскому, но и к более современному русскому кино, как кино Балабанова. Все мои студенты знают, что я курирую самый крупный в мире русский кинофестиваль, которому в этом году пятнадцать лет, и они все ходят, они берут работу на нём — должно быть, за счёт знакомства со мной. Но те, кто приходит, продолжают приходить даже после окончания университета.

Они знают, что моя странная фамилия — русская, что я занимаюсь русским кинематографом. Но Австралия настолько многокультурна, что ты ожидаешь от каждого человека интересное культурное происхождение. Ливанские австралийцы, турецкие австралийцы — все австралийцы, но с происхождением откуда-то. Если этого происхождения нет, они находятся в его поиске, потому что это обогащает их культурную жизнь.

Владислав: Какая тематика всегда превалировала в австралийских фильмах? Что нужно в первую очередь посмотреть человеку с дилетантским знанием об этой кинематографии?

Грег: Если не видели, обязательно посмотрите все четыре части «Бешеного Макса». И не обязательно подряд. Все какое-то время презирали третью часть, но мне кажется, её нужно реабилитировать — там есть интересные моменты. Насчёт тематики — я вновь скажу о «Разъярённом Максе». «Бешеном Максе», да, или как?

Владислав: «Безумном Максе».

Грег: О «Безумном Максе». Его герой — странник, который раньше жил в обществе, но которого по какой-то причине выгнали из общества. Он идёт по большой дороге, находит себя через всякие приключения и потом с помощью силы воли и изменений в характере возвращается и спасает своё общество, своё племя. Такой сюжет у всех четырёх... «Разъярённых Максов»? «Бешеных», «Бешеных Максов».

Владислав: Нет, у нас это «Безумный Макс», но кто знает, как хотел Миллер!

Грег: Ну подумайте, у Джорджа Миллера, режиссёра «Mad Max», был прекрасный фильм «Подай ногу». «Дай ногу». «Happy Feet» про пингвинов, в Антарктике.

Владислав: «Делай ноги».

Грег: «Делай ноги»! Вот, то же самое, что mad Max, только пингвин на льду. Это mad Max на льду. Тот же самый сюжет. Ещё одна тема, доминирующая в Австралии, — тема потерявшегося ребёнка. В пятидесятые годы был снят прекрасный фильм, он называется... что-то у меня полный склероз! Он называется «The Back of Beyond». «За пределы предельности», так можно перевести. «Beyond» означает лимит, границу, а «back» — «сзади». Это документальный фильм о двух девочках, отец которых был фермером. Он сказал, что будет переводить скот из одного места в другое и вернётся через три дня. Через три дня он не вернулся, и девочки пошли на поиски отца. Они потерялись в пустыне, и остались только следы тележки, которую они тащили. Девочек не нашли. Фильм очень-очень трогательный, он тридцатиминутный. Тема потерявшихся детей постоянно повторяется в австралийском кино, потому что в Австралии легко потеряться. Для бэкпэкеров, для странников природа опасна, она страшна, и большинстве австралийских фильмов природе уделяется много внимания. Природе, которая хочет убить. Вы знаете, что из десяти самых ядовитых змей в Австралии проживают семь? А то, что из двадцати самых ядовитых пауков тринадцать — австралийские? Там всё стремится убить: акулы, медузы, насекомые, солнце горячее. И большинство австралийских фильмов — о том, как выжить и побороть эту губительную природу.

Владислав: А мифы в культуре находят какое-то воплощение? У нас в России в последнее время это переводится на второй план.

Грег: В Австралии мифы тоже уходят, и это, наверное, не плохо. Конечно, у Алана Маршалла, Колин Маккалоу — писателей начала двадцатого века, соцреалистов австралийских — было о кенгуру и всяких пушистых зверьках. Но Австралия многогранная. На фестивале Short + Sweet мы стремимся показать, что она шершавая, неотёсанная, непредсказуемая и нестереотипная. Кенгуру нет в этих фильмах умышленно. Хотя в рекламе, которая идёт перед показом короткометражек, конечно, кенгуру. Но на пляже. Что нетипично, потому что кенгуру на пляжах редко бывают.


Грег Долгополов c Владиславом Шуравиным на интервью для Cinematograph Владислав: У меня появился стихийный вопрос об австралийских хоррорах. Исходя из того, что сейчас делают Спириги, их последняя «Пила»...

Грег: Нет, это не их фильм.

Владислав: Спиригов!

Грег: «Винчестер» — это их последний фильм.

Владислав: Я именно про восьмую часть «Пилы»!

Грег: Ах, да. Совершенно верно. Просто я совсем недавно видел новую работу основателя этой франшизы Ли Уоннелла — «Upgrade». Охуительный фильм. Полная научная фантастика. Слышал о нём?

Владислав: Да, уже слышал.

Грег: Но ещё не видел? В Австралии только показали.

Владислав: По-моему, в России его ещё не скоро покажут.

Грег: Но это прекрасный фильм. Его обязательно нужно посмотреть, потому что он охуенный. Очень энергичный, непредсказуемый сюжет. Это новая «Матрица» — такой уровень у этой картины: и философские вопросы она поднимает, и удивительно поставлено действие, и фанатам хорроров там есть на что посмотреть. Но вопрос был о другом...

Владислав: Да, я сейчас его перестрою. Исходя из того, что сейчас снимают Спириги (у них были достаточно хорошие «Воины света» и последняя «Пила»), исходя из вышеупомянутого «Бабадука» Дженнифер Кент, можно ли сказать, что жанр ужасов начинает набирать обороты в Австралии?

Грег: Вы знаете, да. И братья Спириг — действительно хороший пример. Но вот Вы сказали о фильме... как переводится «Daybreakers»?

Владислав: У нас это «Воины света», но это наши локализаторы чудят.

Грег: Этот фильм они сделали на американские деньги. В США его показали в январе и заработали за месяц пятьдесят миллионов, что для местной индустрии, может быть, не много, но для Австралии, учитывая бюджет фильма, — довольно крупная сумма. В Австралии прокатчики столкнулись с проблемой, потому что не знали, как представить фильм публике, и заработали всего два миллиона. Неплохо для хоррора, но должны были заработать пять-семь. По этой причине хоррор — не австралийский жанр: если его представить как драму — люди пойдут, но ужасов они по-настоящему боятся. Вспомните фильм Питера Уира 1975 года «Пикник над Висящей горой», это классика австралийского кино. По сюжету ученицы женской школы идут на пикник, тон весьма лиричный, но потом три барышни из группы исчезают. Фильм в какой-то степени — хоррор, но если бы его позиционировали как хоррор, никто бы, прежде всего, на него не дал деньги, потому что хоррор считается низким жанром. В Австралии все стараются снимать качественно, показывать, что мы на высоком уровне. Есть ограниченный коллектив людей, которые всегда ходят на ужастики, но это не большинство. К массовой публике нужен другой подход. Или обратимся к «Бабадуку». Он в Австралии заработал немного. Кажется, два миллиона долларов, при том что фильм — супер. А во Франции за выходные он заработал двадцать пять миллионов. Неудача в Австралии связана отчасти с тем, что в фильме ведущую роль играет недостаточно известная актриса, хотя она хорошо работает на телевидении.


Грег Долгополов c Владиславом Шуравиным на интервью для Cinematograph Владислав: В России есть чёткое разделение между индустрией художественного и документального кино. Массовый зритель на последнее из них не ходит. Как обстоят дела с этим у Австралии?

Грег: В австралийском производстве точно так же есть различия, но на большом Сиднейском кинофестивале, где показывают в течение десяти дней триста пятьдесят фильмов, игровые полнометражные фильмы показывают по два раза, особенно конкурсные. Документальные конкурсные картины показывают всего один раз. Но каждая из них — аншлаговая. А зал, положим, вмещает четыреста зрителей. Люди бегают на эти фильмы. Австралийское документальное кино на очень высоком уровне. В том числе и потому, что когда Австралия занимается социальными проблемами, она занимается ими серьёзно. В менталитете австралийцев лежит ощущение, что они реально могут повлиять на политический процесс. Они чувствуют, что они — члены демократического общества. Дотации государства легче получить, если снимать фильмы о беженцах, лесбиянках — каких-то маргинальных группах. Поддерживая такие проекты, государство в глазах народа делает что-то положительное.

Приведу конкретный пример. Несколько лет назад вышел документальный фильм «Scarlet Road», «Багровая дорожка». Кэтрин Скотт сняла его о женщине, которую знала к тому времени двадцать лет. Она профессиональная проститутка — в нашем штате, Южном Уэльсе, проституция легализована. Проститутки платят налоги, их не преследует закон, то есть это нормально. Главная героиня проститутка с девятнадцати лет, она всегда хотела заниматься именно таким делом. Помимо этого, она очень образованная, у неё магистерская степень, она глава профсоюза проституток. Ещё она занимается социальной поддержкой — помогает людям с ограниченными возможностями решить сексуальные проблемы. Этот фильм поменял мнение тысячи людей, которые даже не задумывались раньше, что у инвалидов бывают потребности в половой жизни, сексуальные фантазии. Швеция задумалась благодаря нему над своим законом насчёт преследования людей, пользующихся услугами проституток. Австралийское документальное кино это намного больше, чем журналистика. Это настоящая пятая власть.

Материалы

Теги

след >