15 Окт 2018

На прошлой неделе международный корреспондент Cinematograph Кристина Тихонова побывала на встрече с режиссёром-документалистом Дженнифер Фокс в Цюрихе. В 2018 году постановщица дебютировала в игровом кино с провокационным полным метром «Рассказ» — переложением в художественную форму рефлексий автора о пережитом в детстве сексуальном насилии. Фильм был впервые показан на американском фестивале независимого кино Sundance, его дистрибуцией занимается канал HBO, кроме того, лента была номинирована на «Эмми» за лучшие телефильм и женскую роль в исполнении музы Дэвида Линча Лоры Дерн. Мы 

уже писали 

об этой картине как об одном из ярчайших произведений для маленького экрана 2018-го, причём социальная сторона в нём не превалирует над артистической.


Фотография Дженнифер Фокс, сделанная в 2016 году Журналист: Написать пьесу в стол не то же самое, что снять фильм, который посмотрят тысячи зрителей. Решили ли Вы с самого начала, что поделитесь этой историей с миром? Расскажите о том, с чего начался этот проект.

Дженнифер Фокс: Я снимаю с двадцати лет. Когда я хочу разобраться в чём-то действительно страстно и глубоко, в конце концов расследование выливается в кинопроизводство. Это норма для меня — превращать вопросы в фильмы. Я работала над сериалом «Признания свободной женщины», где впервые оказалась по другую сторону камеры. Моя актёрская работа удалась, но ещё лучше удалось облечь собственную фигуру в художественную форму. Эта работа была документальной, но я убедилась, что могу находиться в кадре и сама стать персонажем. В процессе работы у меня состоялось много интересных разговоров с женщинами по всему миру. На тот момент я всё ещё считала те события своими первыми полноценными отношениями. Мне было сорок пять, когда я впервые услышала истории о сексуальном насилии, и те, что были посвящены сексуальному насилию над детьми, звучали слишком похоже на мой опыт. Это был судьбоносный момент: за мгновение я поняла, что работаю над этим проектом именно потому, что в детстве надо мной надругались. Я почувствовала, что созрела, чтобы наконец-то облечь всё это в слова. В следующий миг я подумала: «Хорошо, теперь я готова снять об этом фильм».


Кадр из сериала «Признания свободной женщины». Справа с камерой — Дженнифер Фокс Этот проект — чисто для меня. У меня гигантская привилегия: могу посредством кинопроизводства извлечь смысл из хаоса. Написание сценария стало захватывающим путешествием с целью найти себя. Кто этот человек, казавшийся всем столь открытым и общительным? Я не из тех, кто стесняется, но все эти годы я отрицала важную сюжетную линию собственной жизни, поэтому мне было интересно во всём разобраться. В конце концов, люди искусства этим и занимаются: мы придаём личным страданиям и риторическим вопросам логику и отдаём это миру в надежде на перемены.

У меня гигантская привилегия: могу посредством кинопроизводства извлечь смысл из хаоса.

Журналист: Наверное, было непросто во время кастинга. Вам нужно было найти не только экранное воплощение себя, но и хорошую актрису, которую можно направлять. Расскажите о Вашем выборе.

Дженнифер Фокс: Я писала сценарий несколько лет во время работы над другими фильмами. В результате мы начали искать актёров, оборудование и финансирование в США в 2013-2014 годах. В то время из-за #MeeToo и прочих социальных флешмобов многие просили деньги на проекты, посвящённые проблеме сексуального насилия. Я была уверена, что в моём фильме должны быть жёсткие сцены физического характера, которые на тот момент многим казались слишком радикальными. Для меня было важным без прикрас показать, как выглядит такой бытовой кошмар, как сексуальное насилие. Поэтому, подробно описывая проект, было сложно найти для него продюсеров и актёров. Любопытно, что Лора Дерн стала его частью очень быстро. Мой старый друг Брайан Де Пальма следил за написанием сценария и настаивал на том, чтобы фильм был снят. Он позвонил Лоре и сказал: «Ты должна поучаствовать в съёмках этого фильма. Дженнифер — замечательный киношник, хотя ты о ней и не слышала». В Америке документальное и игровое кино вообще никогда не встречаются. Когда я познакомилась с Лорой, она спросила: «Кто будет помогать тебе на съёмках?». Я снимала фильмы тридцать лет как документалист, но для неё я была абсолютным дилетантом.

В Америке документальное и игровое кино вообще никогда не встречаются.

Вот ещё одна история. Ей так понравился сценарий, что она вписалась в дебютное игровое кино, не попросив вознаграждения. Позже она поделилась, что посчитала своё имя недостаточно громким, чтобы это помогло фильму привлечь финансирование. И по иронии судьбы, заполучив её в команду, мы сразу выбили производственный бюджет в Америке. С женскими ролями мы определились быстро: выбрали Элизабет Дебики и Эллен Бёрстин. Но вот играть главную мужскую роль никто не соглашался. У нас был великолепный продюсер Эми Родриг, которая обсуждала роль более чем с сорока кандидатами, но оставалось всего шесть недель до съёмок, а актёра так и не нашли. Она сказала мне: «Я понимаю, что ты ищешь человека не с нужной внешностью, а с нужной харизмой». Действительно, Билл должен был выглядеть как парень, которому можно доверить ребёнка, ведь у каждого своё представление о том, как именно выглядят совратители. Эми сказала: «Джейсон Риттер удивительный актёр. Я отправила ему сценарий, а Лора убедила его, что проект того стоит, и организовала встречу сегодня за ужином». И тем же вечером он сказал «Да», а уже через две недели мы приступили к работе.


Кадр из фильма «Рассказ». Справа герой в исполнении Джейсона Риттера, слева — героиня Элизабет Дебики Кристина Тихонова: Расскажите о том, как Вы работали с Лорой Дерн. Она должна была сыграть Вас саму в возрасте сорока пяти лет, поэтому было бы интересно услышать, как Вы строили коммуникацию и добивались достоверности её актёрской игры.

Дженнифер Фокс: Во время подготовки к съёмкам я поняла, что не знаю, как работать с актёрами и что это не самая лёгкая часть процесса. Как документалист я умею выстраивать среду для работы, поэтому несколько лет я посещала мастер-классы по работе с актёрами и в конце концов написала несколько версий сценария совместно с нью-йоркскими авторами. Они помогли мне сделать текст более кинематографичным. Приведу пример. В фильме есть сцена, где Билл даёт Дженни поэтический сборник. В жизни он пригласил меня присесть на диван и прочитал стихи, но во время прогона с актёрами мне посоветовали сделать сцену более динамичной, добавить монтаж. В итоге, Билл оставил Дженни наедине с книгой: так появилась интрига и сцена заиграла новыми красками.

Что касается Лоры, то между звездой и среднестатистическим актёром гигантская разница. У нас с ней не было полноценных прогонов на съёмочной площадке, но мы читали текст вместе. Если ей не нравилась строчка, она предлагала правки, а я шла ей навстречу. Мы очень много обсуждали её роль. Она даже посмотрела «Признания свободной женщины». На съёмках я увидела, что она держится очень похоже на меня. Например, я часто жестикулирую — она скопировала это. Она настоящая губка. Было благословением работать с такой талантливой актрисой.


Кадр из фильма «Рассказ». Лора Дерн в роли Дженнифер Фокс Журналист: Девочке, которая сыграла Вас в детстве, действительно тринадцать лет? В фильме есть очень откровенные сцены, как Вам удалось объяснить ей, что именно она должна играть?

Дженнифер Фокс: Она актриса, как и её старшая сестра. Вы могли недавно видеть её в хорроре «Мама» с Джессикой Честейн. Изабель было одиннадцать во время съёмок: она оказалась буквально единственной, кто был более-менее похож на меня в тринадцать. Я выглядела как девятилетний мальчишка, совсем ещё ребёнок в физическом плане, да ещё и с брекетами. На Изабель мы, к слову, решили брекеты не ставить. Международный кастинг закончился неудачей. Я уже хотела утвердить на роль её сестру и связалась с их мамой, но в разговоре узнала о младшей дочери и спросила, не хочет ли и она попробоваться на роль, а Полин (примечание ред: мама Изабель) сказала: «Мне сценарий понравился, если Изабель захочет его прочитать и поучаствовать, я не против».

Сейчас даже в одиннадцать лет дети уже осведомлены о таких вещах, как насилие. Это сильно отличается от ситуации, в которую я попала в тринадцать. Для Полин было нормальным прочитать сценарий детям вслух. После этого они связались со мной по Skype и Изабель абсолютно спокойно говорила об услышанном. Она задала мне миллион вопросов в стиле «Почему вы так поступили?», «Что вы сказали?», «А почему вы не стали судиться?». И я почувствовала себя уверенно, наблюдая за её спокойной реакцией. В конце разговора она объявила, что хочет получить роль, потому что эта история может повлиять на других девочек. Так всё и решилось: она прилетела в Луизиану с мамой и собакой, и мы нашли ей студийного учителя, психолога и преподавателя по актёрской игре на съёмочной площадке.


Кадр из фильма «Рассказ». Изабель Неллис в роли тринадцатилетней Дженнифер Фокс В Америке очень строгое законодательство, а в Луизиане оно наиболее жёсткое по отношению к детской порнографии. Например, ребёнок и взрослый не могут вместе сидеть на кровати в кадре. Так что, если вы были внимательны, могли заметить, что сцены секса в моём фильме происходят на полу. В Луизиане Джейсон даже не мог положить на девочку руку, когда они сидели на диване. Так что у нас нет ни единой сцены, где бы они соприкасались. Для откровенных сцен мы использовали очень миниатюрную двадцатилетнюю дублёршу. Даже грубые строчки из диалога он произносил именно перед ней. А Изабель снимали стоящей перед вертикальной кроватью. Во время репетиций использовались только нефизиологические указания: мы не говорили: «Представь, будто тебя целует взрослый мужчина». Мы говорили: «Сыграй, будто пробуешь что-то кислое». Так что она просто делала нужное нам выражение лица, а с Джейсоном мы лишь репетировали и сводили всё на монтаже.

Мы старались быть максимально аккуратными. Изабель могла бы сказать, что мы её даже слишком опекали. Из своего опыта как документалист я хорошо знаю одну вещь: нужно быть осторожными не только во время съёмок, но и когда фильм выходит в свет. Перед премьерой я отправила финальный монтаж её семье, и они посмотрели фильм несколько раз. После этого мы потренировались, на какие вопросы ей будет комфортно отвечать, а на какие нет. Так что мы сделали всё, что могли. Надеюсь, её мама не беспокоится по этому поводу.

Из своего опыта как документалист я хорошо знаю одну вещь: нужно быть осторожными не только во время съёмок, но и когда фильм выходит в свет.

Журналист: В начале фильма Вашу юную версию играет девочка постарше, пятнадцати или шестнадцати лет. В Ваших воспоминаниях вы запомнили себя взрослее, чем были на тот момент, или это художественный приём?

Дженнифер Фокс: Это всего лишь способ отразить эмоциональную правду. Думаю, многим будет понятен этот момент. Во время пубертата и предпубертата ты думаешь, что всё уже знаешь сам: «Не говорите мне, что делать. Выпустите меня из дома, и я сам со всем справлюсь». И единственный способ, как я смогла передать это состояние и эти мысли, — изобразить себя старше в собственных воспоминаниях. Хотя в реальности я выглядела даже младше, чем на тринадцать, и уж точно не была привлекательной. Когда делаешь фильм, особенно на тему воспоминаний, всегда сталкиваешься с трудностями перевода таких нюансов реальности на плёнку.


Кадр из фильма «Рассказ». Джессика Сара Флаум в роли пятнадцатилетней Дженнифер Фокс Журналист: Как Вы придумали сцены воображаемых интервью с Вашей детской версией и со злодеями? Может быть, психиатр посоветовал Вам этот приём работы с воспоминаниями?

Дженнифер Фокс: Забавно, что после выхода фильма я часто слышала от семейных психотерапевтов, что они используют этот метод при лечении. Во время создания фильма я не знала об этом. Это возникло само собой во время написания сценария. Я думала, что я-сейчас и я-тринадцатилетняя — это один человек, но в процессе начала понимать, что понятия не имею, почему «она» принимала те или иные решения. Несмотря на то, что у меня были дневники, «она» оставалась для меня загадкой. И единственное, что пришло мне в голову — представить «её» сидящей напротив. Это было дико увлекательно, но вскоре я поняла, что «она» восприняла бы меня в качестве врага. Да и я, если честно, встретив её, наверное, бросилась бы под автобус. Для фильма я провела весьма глубокое исследование: вновь занялась верховой ездой, встретилась с Миссис Джи. И в какой-то момент стало ясно, что у этой истории не будет счастливого конца. Тогда я решила, что этот приём будет уместен именно в финале: я проведу с ними воображаемые интервью, чтобы узнать, почему они это сделали.


Кадр из фильма «Рассказ». Элизабет Дебики в роли миссис Джи в молодостиЖурналист: Вы изобразили своего совратителя скорее сломленным человеком, чем монстром. И даже намекаете, что Миссис Джи. в прошлом тоже подверглась абьюзу. Почему Вы, будучи жертвой в этой истории, рисуете их образы столь двойственными?

Дженнифер Фокс: Мне кажется, главная проблема вокруг такой табуированной темы, как сексуальное насилие, — это чёткое деление на чёрное и белое. Не только истории детей запутанны и полны нюансов: ребёнок может любить своего совратителя, но и сам совратитель его тоже. Я потратила много часов на изучение психологии абьюзеров. И я ни в коей мере не пытаюсь оправдать их, просто мне кажется, что лишь наказывать недостаточно. Мы должны думать также о лечении и программах помощи. Я хочу, чтобы каждый в этой комнате услышал: несмотря на то, что международный дистрибьютор «Рассказа» — это HBO, можно устроить его бесплатный показ в колонии или группе поддержки. Всю информацию можно найти на сайте. Сейчас мы пытаемся продвигать этот фильм как социальный и образовательный проект.

Не только истории детей запутанны и полны нюансов: ребёнок может любить своего совратителя, но и сам развратитель его тоже.

Журналист: Особенный интерес вызывает реакция учительницы на Ваше школьное сочинение. Из текста она поняла, что двое взрослых воспользовались вами, но ничего не сделала с этим знанием. В реальности всё было именно так или Вы чуть приукрасили историю?

Дженнифер Фокс: Всё это правда. Помните, это был 1973-й год. Я училась в частной школе и жила в милом еврейском пригороде. В таких местах не могло быть сексуального насилия. На обороте моего сочинения учительница отметила, что если то, что я описала, — правда, это должно было причинить мне вред, но дело как раз в том, что она мне не поверила. Но я не виню ни её, ни свою маму. Мама подозревала что-то и задавала много вопросов, а я врала ей сквозь зубы. Я была недоверчивой, не знала, что произойдёт, если взрослые узнают об этих событиях. Сейчас я думаю, что узнай они, начался бы судебный процесс, и в тот момент это, возможно, полностью уничтожило бы меня. Надеюсь, после «Рассказа» зрители поймут, что стоит очень деликатно общаться с детьми, пережившими травму.

Материалы

Теги

< пред след >