16 Октября 2018

Вслед за «Востоком-1» в космическую историю ХХ века вошёл «Аполлон-11», а вслед за «Временем первых» и «Салютом-7» летопись пафосных байопиков о пионерах космоса пополнилась «Человеком на Луне». Главный герой ленты Нил Армстронг — американский Гагарин. Именно его ступнёй был совершён тот самый «маленький шаг для человека», ставший «большим скачком для человечества». Даже прожжённый эрудит не вспомнит другие факты из его биографии, но, как это часто бывает в мире большого кино, была бы культовая личность — история найдётся. Из неё будет легко сделать очередной Oscar-bait, а если повезёт и на проект подпишется талантливый постановщик — может получиться не заформалиненная драма, а трагедия с человеческим лицом. Например, с грустными и крайне выразительными глазами Райана Гослинга. Звучит, как хороший бизнес-план. #ябвложился

Дэмьен Шазелл — постановщик, безусловно, одарённый. Однако стоит сразу оговориться: сценаристом «Человека на Луне» выступил Джош Сингер — автор «В центре внимания» и «Секретного досье», а исполнительный продюсер ленты — не кто иной, как Стивен Спилберг. Судить её по лекалам «Одержимости» и «Ла-Ла Ленда» абсолютно бессмысленно. Это не авторское кино в полном смысле слова: здесь нет ни игривой режиссуры Шазелла, ни нарочитой музыкальности, ни его фирменной симпатии к высокомерным перфекционистам и фанатам своего дела, ни даже лёгкой мизогинии (ведь женщины лишь отвлекают рыцарей от подвигов). Астронавт, коему посвящено сие эпическое полотно, — суровый и взвешенный на эмоции технарь-интроверт. На первый взгляд, он продолжает галерею образов «лучших в своём деле», но по сюжету быстро становится понятно, что его «первенство» — результат селекции обстоятельствами. Гигантская команда специалистов работала в связке: кто-то погиб, кто-то остался за кадром. На Нила были направлены камеры всех телекомпаний мира, но эта победа не его личный подвиг. Водрузившего советское знамя на Рейхстаг солдата ведь тоже некорректно назвать единоличным победителем Второй мировой войны.

Астронавт, коему посвящено сие эпическое полотно, — суровый и взвешенный на эмоции технарь-интроверт.

Но если персональная драма Нила Армстронга сконструирована, а его профессиональный подвиг больше похож не на приключение всей жизни, а на рядовые трудовые будни, то резонно возникает вопрос: «О чём тогда кино?». Аттракционов ждать не приходится: астронавт на протяжении 10 лет ходит на работу, пока его жена растит 2 сыновей. Днём он блюёт после испытаний вестибулярного аппарата или закрывает очередной курс по физике, она готовит вечеринку с супругами мужниных коллег, а иногда по вечерам пара тихо плачет, вспоминая умершую от рака маленькую дочь. На протяжении 2,5 часов, где лишь последние 30 минут посвящены лунному путешествию, зритель наблюдает за вариацией «Отрочества» — степенным и утомительным течением времени: изменением причёсок героев, взрослением детей, смертью «боевых товарищей» и, наконец, отладкой космических аппаратов. Тягучий, как гудрон, «Человек на Луне» приковывает внимание зрителя крупными планами, снятыми на 16-миллиметровую плёнку, и затягивает куда-то глубоко в квинтэссенцию бытовой стабильности, которая поражает своей осязаемостью, несмотря на хрупкость каждого из составляющих элементов.


Кадр из фильма «Человек на Луне» Обычно космос и ракеты предстают в массовой культуре чем-то обстоятельным и массивным. Шазелл же позволяет зрителю проникнуться ненадёжностью всего предприятия. В упомянутых российских киноаналогах значимость работы космонавтов оправдывается политической гонкой. Трясясь в космических жигулях, они переступают через себя, но доказывают что-то мерзким америкашкам. Если некоторые герои и осуждают идеологическую гонку, ведущую к жертвам, сами астронавты не теряют чувств долга и значимости — скорее иррационального, чем необходимого для успеха операции. В «Человеке на Луне» тоже освещается соревнование между «вашими» и «нашими», но герои иронизируют и над Советами, и над Белым Домом, а волнения в американском обществе из-за финансирования столь дорогостоящего (и бесполезного) проекта за счёт налогоплательщиков и вовсе выбивает почву из-под ног традиционного эпико-героического дискурса. Каждый раз, когда герой Гослинга участвует в пробных полётах, зритель видит, что шаттл собран из дерьма и палок, а при взлёте и посадке он дьявольски трясётся. Вся космическая программа держится на соплях, как, впрочем, и нерабочая сторона жизни героя. Тотальная деромантизация космической эстетики влечёт за собой почти буддийское принятие невыразимой трагичности и несуразности даже самой «великой» жизни.

Обычно космос и ракеты предстают в массовой культуре чем-то обстоятельным и массивным. Шазелл же позволяет зрителю проникнуться ненадёжностью всего предприятия.

Когда герой в составе миссии «Аполлона-11» преодолевает атмосферу Земли, плёнка сменяется высококачественной цифрой. Лабиринты зернистых бликов и отражений, напоминающие о стилях Вонга Кар-вая и Джей Джей Абрамса, преображаются в звенящую чистоту заново открытого космоса, а Луна способна поразить стерильностью даже завсегдатаев сеансов космического кино. В кульминационной сцене рыхлое полотно затронутых тем сжимается до одного образа, достаточно ёмкого и глубокого, чтобы закрыть глаза на описанные недочёты. Страдающему от потери ребёнка отцу приходится добраться до Луны, чтобы там, оказавшись в полном одиночестве, наконец-то отпустить свою утрату. Красивая метафора. И тем любопытнее, что она перефразирует японское сказание о девочке Кагуя, оказавшейся лунной принцессой, не принадлежащей этому миру и оттого безвременно покинувшей родителей. Архетипический кроссовер. Как тебе такое, Илон Маск?

Материалы

Теги

< пред след >