23 Сентября 2018

Попав несколько лет назад на раскалённые сковороды ко всеядным кинолюбителям, фильм Томми Вайсо «Комната», поистине прекрасная трагедия о любви, измене, дружбе и американском футболе в смокингах, обрела культовый статус чуть ли не во всех уголках мира. Интересно то, что личность чистокровного режиссёра-новоорлеанца с подозрительно необычным акцентом, несмотря на возросшую популярность ленты, со временем не потеряла блестящего налёта таинственности (возможно, только потому, что почти никто не занимался его соскабливанием). И даже книга Грега Сестеро, лучшего друга Вайсо, про создание первого и пока что единственного полнометражного фильма мэтра «плохого» кино, не смогла сломить прочные барьеры между жизнью профессиональной и личной, которые Америки достойный сын выстраивал на протяжении всей карьеры. Однако недавно произошло долгожданное: первым, кто решил создать громкий художественный проект про витиеватый путь Колумба в мире кино ко всемирному признанию, стал не менее эпатажный артист Джеймс Франко.


Постер фильма «Комната» Режиссёр отходит от экранизирования серьёзных, монументальных произведений американской классики и берётся за чтиво попроще. Впрочем, в отношении такого материала его подход оказывается весьма избирательным: Франко интересуют лишь те стороны характеров и случаи из жизней Вайсо и Сестеро, которые способны работать на концепт вечных мечтателей, решившихся войти в историю искусства. В первом акте он максимально трепетно воссоздаёт образ экстравагантного художника, теряющего разум от «Never Gonna Give You Up» Рика Эстли, «Rythm Of The Night» группы Corona и Джеймса Дина, с помощью броских деталей интерьера и дизайна вещей, эффектных, сумасбродных, однако искренних поступков героя, собственной игры, кою можно назвать лучшим выступлением Франко за последние годы, и, наконец, грима, благодаря которому в некоторых сценах он в профиль выглядит едва ли не как двойник знаменитого режиссёра. То же самое постановщик проделывает — хотя куда менее удачно — с Грегом Сестеро, чью роль он доверяет своему брату. Однако контраст между двумя персонажами вполне оправдан: во-первых, герой Дэйва Франко получает амплуа проводника в сумасшедший мир Вайсо, поэтому распыляться, конструируя образ ещё одной звезды, было бы ошибкой; во-вторых, именно через полярность персонажей можно понять, насколько необычаен тот самый парень, предпочитающий репетировать партии в многолюдной пиццерии, носить во время съёмок мусор в кармане и убеждённый, что одна из главных прерогатив на съёмочной площадке — это личный туалет.


Кадр из фильма «Горе-творец» Тем не менее жать на тормоза ни сценаристы, ни режиссёр после бодрого начала не намерены: они, как это положено самым прилежным создателям канонического байопика, обязанного собрать как можно больше золотых статуэток, сталкивают героев с рядом проблем, о которых они и подумать не могли и которые, очевидно, будут решены. Другое дело, что здесь, в отличие от тех самых «канонических байопиков», неудобная задача приходит не извне, а кроется в самом Вайсо. Его желание снять авторскую картину и ориентиры, взятые на вооружение, чтобы щеголять ими перед коллективом, становятся головной болью всей съёмочной группы, в том числе и лучшего друга, отношения с которым накаляются до предела. Хотя процесс создания «Комнаты», вопреки ожиданиям, занимает лишь скромный второй акт, его наличие в картине успевает сыграть сразу несколько ролей: даёт вожделеющим фанатам коронные «Oh, hi Mark» и «Anyway, how’s your sex life?» и воспроизводит знаменитые сцены, рассматривая их через призму биографии авторов, а также развивает характеры, осложняя конфликт и сводя на нет мотив победы над собой, из-за чего лента становится весьма ироничной.


Кадр из фильма «Горе-творец» Несмотря на всё это, картине Франко не хватает оригинальности, ввиду ограниченности реальной истории единственным литературным источником, заключившим постановщика в достаточно узкие рамки, и реализации автором выбранных концептов. Режиссёр не достигает идейности «Эда Вуда», у него не получается закрепить культовость Вайсо, как это сделал с объектом своего кинематографического исследования Бёртон, потому что Франко делает ставку прежде всего на педалирование мысли о необходимости сохранения дружеских отношений и закрепление старых истин о том, что мечтатели нужны этому миру как свежий воздух, однако никак не развивает устоявшиеся мотивы и идеи. Его интересует личность, события вокруг неё, но отнюдь не новые пласты для создания памятного художественного образа, способные подчеркнуть особенность Вайсо. Более того: Франко почти не открывает для зрителя непривычные ипостаси горе-творца. Для него это прежде всего история о человеке, которому было всё равно, что о нём думают окружающие, готовом показать миру свои исключительные, пускай и глупые идеи. А если зал смеётся над твоими искренними переживаниями, может быть, это вовсе не трагедия, как кажется поначалу, вовсе не конец карьеры и уж тем более жизни, а зарождение прекрасной эпохи, способной принести тебе всё, о чём ты только хотел мечтать?

Материалы

Теги

< пред след >