22 Мая 2018

Картина «Мертвец», вышедшая в 1995 году, на первый взгляд выбивается из ряда творений главного поэта американского кино Джима Джармуша, склонного воспевать неприкаянных одиночек, скитающихся посреди пустынных ландшафтов. Снятая в классическом для Штатов жанре, вестерн, она ближе традициям всё-таки европейского кинематографа. Джармуш деконструирует каноны «фильмов про ковбоев», от образов ключевых персонажей до саундтрека и общего антуража. Главный герой, бухгалтер Уильям Блейк с характерной для персонажа вестерна отрешенностью обрывает все связи с прошлым, однако каноничным его назвать трудно: он не умеет стрелять и не курит, в фильме не раз подчёркивается его пассивность и привычка подчиняться обстоятельствам.

Несмотря на простоту сюжетной канвы — Блейк приезжает в город в поисках работы и встречает свою смерть, — картина построена на нескольких темах, перекликающихся друг с другом. Ни одна из них не является основной, хотя каждая может считаться центральной, оставляя зрителю возможность свободно трактовать смысл картины. Даже ключевой для истории момент смерти главного героя не определён: умер ли он в конце фильма, отправляясь в последнее путешествие в индейском каноэ, был ли застрелен случайной пулей в гостинице? Или он был мёртв ещё до событий фильма, а путешествие на запад через серый индустриальный Мэшин, олицетворяющий беспощадную и алчную природу американской культуры, к бескрайнему морю — метафора поиска последнего пути? Однозначного ответа нет, да он и не нужен: в киноязыке Джармуша самыми важными лексическими единицами выступают второстепенные на первый взгляд мотивы, а не привычный событийный ряд.

Кадр из фильма «Мертвец» Вместе с бескрайними американскими просторами и вводящими в транс гитарными пассажами Нила Янга мистическую природу происходящего подчёркивает свойственный Джармушу размеренный, плавный темп повествования. Особый ритм задаёт повторение деталей и символов вроде вопросов о табаке и переходы между сценами — постепенные провалы в темноту, напоминающие потерю сознания. Длительность этих переходов невозможно определить, как и скорость путников, — охотники за головами движутся быстрее беглецов, однако не могут догнать их, то есть даже течение времени идёт вразрез с логикой. Попутчик главного героя, индеец Никто, приходится ему своего рода духовным наставником на пути в «ничто». Одним из ключевых в фильме можно назвать эпизод, где Никто открывает своему подопечному его тёзку, английского поэта и художника Уильяма Блейка. Это подчёркивает связь мифической фигуры индейца-попутчика, проводника в иной мир, с творчеством великого мистика и философа, считавшегося современниками безумцем. Цитаты из его стихов в устах индейца звучат как фольклор коренных народов. При этом Никто убеждён, что его спутник и есть тот самый поэт, о котором он узнал когда-то из книг бледнолицых, однако в реалиях Западной Америки сам обучает его поэзии — поэзии выстрела.

Попутчик главного героя, индеец Никто, приходится ему своего рода духовным наставником на пути в «ничто».

Путешествие вглубь почти нетронутой колонизаторами Америки преображает Блейка — очки потеряны где-то по пути, но и без них он стреляет без промаха, нелепая шляпа сменяется загадочным кровавым узором на лице, потерянность и безучастность ко всему происходящему — решительностью и готовностью принять удары судьбы. Хотя Никто сохраняет за собой ведущую роль в истории, указывая тем или иным образом путь главному герою, Уильям находит себя, только окончательно отказавшись от прежней жизни, заключённой внутри безнадёжно серого города, вступив в конфронтацию с ней, а точнее со всепроникающим, захватническим прогрессом, который он олицетворяет. От испуга перед отстрелом бизонов до убийства миссионера, раздающего зараженные одеяла индейцам.

Кадр из фильма «Мертвец» Традиционное для вестерна восприятие покорения Америки как торжества цивилизованного человека предстаёт в картине как варварское надругательство над многовековой культурой коренных народов. Индеец здесь не примитивный дикарь или штампованный второстепенный персонаж, а полноценная, сложная личность. Используя привычные декорации Дикого Запада, пропущенные через чёрно-белую пленку, Джармуш рисует уникальное полотно, гармонично связывающее темы жизни и смерти, прогресса и традиций, поиска себя и своих истинных корней. Однако, множество взаимосвязей и отсылок не навязывают зрителю свою глубину, а потусторонняя поэтичность событий позволяет каждому по-своему воспринимать кино. И хотя «Мертвец» провалился в прокате и получил смешанные отзывы критиков, с течением времени его художественные решения, как в рамках творчества Джармуша, так и в рамках кино в целом, были оценены по достоинству.

Материалы

Теги

< пред след >