20 Июня 2018

Судьба многих произведений режиссёра Рустама Хамдамова удручающая: ВГИКовскую короткометражку «В горах моё сердце» запретили, негатив незаконченных «Нечаянных радостей» уничтожили, «Анна Карамазофф» вышла в плохом качестве и с плохим звуком, потому что продюсер арестовал плёнку и запер у себя в сейфе во Франции. О финансовых трудностях, с которыми сталкивается арт-кино, где не поднимаются никакие социальные проблемы и не совершаются актуальные высказывания на политические, экономические или исторические темы, можно ничего и не говорить. И тут уже надо с большим уважением отнестись к силе Хамдамова как творца, так как он продолжает снимать, когда всё идёт против него. Второму из его трилогии «Драгоценности» фильму «Мешок без дна», работа над которым шла пять с половиной лет, повезло больше, чем другим картинам: зритель увидел его на большом экране.

О финансовых трудностях, с которыми сталкивается арт-кино, где не совершаются актуальные высказывания на политические, социальные, экономические или исторические темы, можно ничего не говорить.

Дремучие леса на Руси, тринадцатый век. Дворец в Российской империи, восемнадцатый век. Узкие тропинки, плетущиеся неизвестно откуда и ведущие неизвестно куда, огромные деревья, кусты, куски тканей, украшения и драгоценные камни. Большой зал, где когда-то, вероятно, собирались ради веселья люди, где глаза мужчин, блестящие от выпитого алкоголя, встречались со сверкающими глазами молодых дворянок, где разносились громкие разговоры взрослых и смешки молодых и в своей молодости прекрасных княжон и князей, — заброшенный теперь, о чём говорят полотнища, накинутые на стулья, и эфирная пустота. Странный домик на дереве, шелестящие камыши и неспокойный страж, напоминающий богатыря, ходящий из стороны в сторону и думающий думу. Просторные тёмные комнаты, множество пустых бутылок спиртного на полу, столах и Император Всероссийский Александр II среди всего этого, находящийся в упадническом настроении, статике и замороженности. Брошенность и убийство. Смерть и алкоголь.

Кадр из фильма «Мешок без дна» Терпеливое и медленное, никуда не спешащее и развивающееся сразу в двух пространствах действие «Мешка без дна» буквально укутывает в себя зрителя со всех сторон. Первый план — это сказка об убийстве Цесаревича — за её основу была взята новелла «В чаще» Рюноскэ Акутагавы, — разворачиваемая в чудесном лесу Васнецова, Билибина, Врубеля, где мы видим ходящих на двух лапах медведей, странного мужчину, у которого вместо ног брёвна, и людей-грибов из советских киносказок. Второй план — это представление, устраиваемое фрейлиной перед Александром: она ходит по комнате в чёрном балахоне, разрезает шторы и вставляет в них бумажный «рог предсказаний», заводит спор с императором, который решит судьбу царевны, — кто лучше расскажет сказку № 295 «Про бездонный мешок» из «Тысячи и одной ночи» — и залезает на люстру. Её мастерское повествование заставляет жить судьбой Цесаревича и правителя империи, и нас, смешивает реальное и вымышленное, отчего порой «жизнь» кажется продолжением выдумки и наоборот.

Герои сказки повествуют о совершённом убийстве отличающиеся друг от друга истории: то ли Цесаревича раздели и застрелили из лука, то ли разбойник надругался над его женой и потом убил его в честном поединке. Но только в самом конце, когда открывается истинная картина событий, нам становится по-настоящему жаль Цесаревича. Одной произнесённой фразы хватает для того, чтобы умертвить человека до его физической смерти, для того, чтобы вызвать у зрителя тягучую и липкую смесь из тревоги, сопереживания, грусти и подавленности.

Кадр из фильма «Мешок без дна» «Мешок без дна» — сюрреалистическая стилизация под старый русский кинематограф, которая выбивает из привычного состояния, не развлекает, а заставляет напрягать голову и много думать. Искать единственно верный смысл в ней не стоит, потому что это, во-первых, всё же кино ради кино, чистое искусство, где эстетика является самоцелью, во-вторых, достаточно сложная и многоуровневая работа, представляющая из себя нескончаемую вереницу цитирований: тут есть отсылки к картинам уже упомянутых Ивана Билибина, Виктора Васнецова и Михаила Врубеля, а также Джорджо Моранди, к фильмам Жана Кокто, Луиса Бунюэля, Орсона Уэллса, Пьера Паоло Пазолини, к книгам Ролана Барта, Хорхе Луиса Борхеса и многих других. Это кино, вбирающее в себя множество смыслов и обретающее большое количество пространств. Это фильм без дна.

Материалы

Теги

< пред след >