2 Февраля 2019

Флагман греческой новой волны Йоргос Лантимос подустал от статуса радикала и провокатора даже по меркам артхаусного закулисья и, заручившись весомой материальной поддержкой британских продюсеров, снял ленту, которую в этом году чествуют с одинаковым воодушевлением киноакадемики из Англии и США. Так на родине юридических прецедентов родился прецедент кинематографический: самовольная цензура автора бескомпромиссных «Лобстера» и «Клыка» вкупе с атрибутами фильмов класса «А» (популярные актёры, лощёная картинка и классическая драматургия) явила на свет стилистически уникальную ленту, которая не протыкает сердце зрителя кривым кинжалом, а лишь слегка пощипывает его за бочок. Массовая публика воспримет «Фаворитку» как бесстыжую, но не безнравственную притчу, а любитель авторского кино не сможет оспорить её пикантность. Карты говорят, какой-то грек всё-таки сумел усидеть на двух стульях.


Кадр из фильма «Фаворитка» Как и сюжет недавних «Двух королев» Джози Рурк, фабула «Фаворитки» подсмотрена между строк учебника истории Англии. Забавное совпадение: главная героиня «Двух королев» — мать первого монарха династии Стюарт, а королева Анна из «Фаворитки» — последняя августейшая особа этой фамилии. После 17 выкидышей и младенческих смертей своих отпрысков она так и осталась «бездетной», а красно-золотая корона перешла к её дальнему родственнику Георгу Ганноверскому. Несмотря на противоположный подход к сторителлингу и пониманию функций искусства (подробно сравнивать фем-агитку Рурк с экзистенциальной меланхолией Лантимоса дело гиблое), в сумме две ленты дают впечатляющий обзор 150-летнего развития английской истории. Хотя за роскошными костюмами и декорациями «Фаворитки» можно разглядеть много больше, чем добротный исторический эдьютейнмент.

На первый план фильма выходит любовный треугольник между стареющей, глупеющей и страдающей монархиней, её старой-доброй подругой леди Сарой Мальборо и молодой служанкой Эбигейл, которой нечего терять, но при правильной расстановке сил видится возможным многое получить. Две женщины борются за королевскую дружбу, к коей прилагаются не самые приятные в физиологическом плане бенефитс, но Анна одинока, напугана старостью и надвигающимися болезнями и вдобавок и крайне влиятельна. А ради собственных интересов можно и помять чресла наместницы бога на земле.


Кадр из фильма «Фаворитка» Атмосфера придворного фарса XVIII — будто бы идеальное пространство для обличения абсурдности социальных конструктов, которой режиссёр занимается с первого фильма в своей карьере. Соседство почти отсутствующих медицины и гигиены с безумной модой, светского этикета с гипертрофированной порочностью, а роскоши с нищенством — это новые и более доступные аргументы Лантимоса о том, что любая культура — нелепица, над которой остаётся лишь добродушно (или не очень) смеяться. Всё ещё питаете иллюзии об изяществе светской жизни Нового времени? Посмотрите на макросъёмку утиных гонок в дворцовой зале и на неиствующих от азарта перов в смешных париках и с макияжем Красной королевы из сказки Кэрролла. Это гомерически смешно, но влечёт вопросы и к сегодняшней социальной реальности.

Всё ещё питаете иллюзии об изяществе светской жизни Нового времени? Посмотрите на макросъёмку утиных гонок в дворцовой зале.

Если вернуться к содержанию «Фаворитки», а не к эстетике Лантимосовского кинематографического универсума, то при ближайшем рассмотрении новый фильм оказывается весьма сентиментальной историей о трудностях поиска и определения настоящей близости. Леди Сара заручилась признанием Анны ещё в детстве, когда спасла её от унижения хулиганами. На протяжении жизни она лишь продолжает делать то же самое: защищает не слишком расположенную к государственным делам королеву от удара в грязь лицом и с искренней самоотверженностью берёт на себя её заботы. Это прекрасное в гуманистическом смысле чувство всё же не является той чувственной любовью, которую жаждет королева, поэтому дешёвые романтические приёмы интриганки Эбигейл, столь неприятные на первый взгляд, переворачивают игру.


Кадр из фильма «Фаворитка» В отличие от «Лобстера», который вселяет иррациональную веру в возможность, цитируя Рианну, «find love in a hopeless place», «Фаворитка» декларирует невозможность сакрального единства душ, и всё, что остаётся каждой из героинь — это борьба за иллюзорные и не очень блага, а в лучшем случае за идеалы, которые также не ведут к счастью или покою. Финальной сценой грек в очередной раз вселяет в зрителя всепоглощающее чувство отчаяния. Боль и раньше была постоянным мотивом его лент, но лишь в «Фаворитке» режиссёр вывел её на первый план, ведь, в отличие от любви, боль не знает границ и способна скрыть за собой всё.

Материалы

Теги

< пред след >