21 Апреля 2019

Экзальтированный израильский парень Йоав, взяв самое необходимое, сбегает в Париж, город его мечты и идеальное пристанище для всех пылких, свободомыслящих людей мира. В первый же день по собственной беспечности он лишается всех вещей и остаётся — в прямом смысле — голым. Благо на помощь незадачливому иммигранту приходит дружелюбная богемная парочка. Йоав получает от них деньги, iPhone и пальто городского сумасшедшего и отправляется покорять столицу.

Главный фильм Берлинале-2019 едва сдерживает напряжение. Периодически оно прорывается наружу сценами, бьющими в лоб непосредственностью, и выразительной игрой главного актёра Тома Мерсье. Йоав, подобно Данко, отдаёт сердце, а вместе и всего себя, тотально безразличному окружению и холодному, дождливому городу. Париж в фильме показан скомканно и отрывочно, почти исключительно глазами главного героя. У «Синонимов» блёклая гамма, из которой выделяются лишь воспоминания Йоава об Израиле. Далёкая родина полна света и жизни. В сумбурной толчее Парижа горчичное пальто выглядит единственным ярким пятном.

Йоав, подобно Данко, отдаёт сердце, а вместе и всего себя, тотально безразличному окружению и холодному, дождливому городу.

Тем не менее, скользя по негостеприимной французской столице, Йоав подбирает оскорбительные синонимы к родному Израилю. Он так ненавидит страну, откуда прибыл, что поначалу воспринимает Францию как рай на земле, место, свободное от предрассудков и открытое для любых форм самовыражения. Надежды встретить единомышленников разбиваются о благодушную насмешливость новых знакомых и тяжесть французской бюрократии, желающей воспитать из Йоава законопослушного биоробота. Не задавай лишних вопросов и вписывайся шестерёнкой в общественный механизм.

Мятежная душа израильского паренька вызывает исключительно энтомологический интерес у вальяжной молодёжи. Они видят в нём нелепого жука, странным ветром занесённого в их муравейник. Его детская непосредственность и пробирающая искренность обжигают ничтожные душонки, саркастично относящиеся ко всему иному. Показная толерантность оказывается ещё одной формой ксенофобии. Задыхающийся в угрюмом городе Йоав до последней сцены бьётся, словно рыба об лёд, о стену непонимания и жестокосердия. Но обмельчавшие людишки моментально забывают о назойливом нарушителе правил приличия.


Кадр из фильма «Синонимы». Йоав (Том Мерсье) Сильная сцена происходит в израильском посольстве. «Границ больше нет», — кричит Йоав, когда его уволакивают жандармы, и эта фраза перекликается с обронённой им в начале фильма: «Сумасшедших больше не осталось. Они все исчезли». Йоав единственный сумасшедший в равнодушном городе, единственный, кто ещё способен чувствовать. Он, израильтянин, гораздо ближе по духу французским поэтам и писателям XIX столетия, чем его псевдодруг-графоман, марающий бумагу в надежде стать хотя бы «четвертью Виктора Гюго».

Несмотря на сногсшибательную экспрессию Тома Мерсье, некоторые сцены «Синонимов» смотрятся надуманными. Из-за этого темп картины ухабист и сбивчив. Сложно выделить художественные особенности, благодаря которым она разительно отличалась бы от другого актуального фестивального кино. Однако «Синонимы» можно назвать одним из лучших за последние годы фильмов о прочности внутренних границ в век падения внешних.

Материалы

Теги

< пред след >