20 Февраля 2019

Едва ли Дик Чейни, пахнущий перегаром с рвотой и отчитываемый невестой за очередные проблемы с полицией, думал о том, что станет одним из самых влиятельных политиков США. И уж вряд ли простой провинциальный бездельник предполагал, что через 40 лет он, крепко схватив за яйца сосунка Буша-младшего, превратит бесполезный пост вице-президента в главную должность правительства и подчинит себе все ветви власти. Он наверняка мог бы стать злодеем канонического комикса: общественность ненавидит его за злодеяния в Ираке и законы о пытках, в его взгляде и мимике кроется нечто зловещее, а лейтмотивом всей зрелой жизни служит желание захватить уж если не мир, то хотя бы один знаменитый белый дом. Пожалуй, таким Чейни и по сей день остаётся в глазах многих американцев — но точно не для Адама Маккея. Вместо сухой выдержки из автобиографии во «Власти» — признание в несовершенстве показанной истории (титры сообщают, что информации о Чейни очень мало, но авторы «сделали, блядь, всё что могли»), вместо критики и поношения — трагедия сильной личности, и уж точно никаких нудных и скучных Spotlight-овских кабинетных разговоров — только анекдоты чиновников, манипуляции и клиповый монтаж.


Кадр из фильма «Власть» С одной стороны, сохранение фирменной стилистики Маккея — заведомое достоинство. Очередная чёрно-белая страница американского учебника по истории раскрашивается неоднозначными комичными характерами, вылезающими тут и там абсурдными обрывками документальных хроник и социально-политическими лекциями (правда, в этот раз без Марго Робби в ванной). Добавить ненадёжного рассказчика — донора сердца Чейни, которого на полуслове сбивает машина, — и технически кино становится новой «Игрой на понижение». Только в этом и заключается основная проблема «Власти»: уж слишком новый фильм Маккея напоминает предыдущий. Он уже не удивляет игрой с темпами монтажа, комичной метафоричностью и разнородными вставками, поэтому заметно проигрывает в динамичности.


Кадр из фильма «Власть» Всё меняется, когда править балом начинают образы, а не монтажные новшества. Стоит лишь Чейни закинуть свой политический спиннинг, как картина заметно набирает в идейном и сюжетном весе. Его уловки и манипуляции одновременно абсурдны и гениальны, его путь к власти невероятен, но в него искренне верится. Наблюдать за карьерной лестницей одного из самых ненавистных политиков США — одно удовольствие. Маккей создаёт мир обаятельных идиотов, беспросветных жуликов, бесполезных простаков и закомплексованных взрослых, которые притягивают своей натуральностью. Такую правдоподобную трактовку истории сейчас не предложит никто. Политика в его представлении — кулуарные пошлые шутки и разговоры за поеданием жирной курочки. Но это не всё. Режиссёр накаляет и без того комичные эпизоды постмодернистской иронией и своими лучшими приёмами: в одной из сцен Чейни и его жена говорят псевдошекспировскими строками, потому что, по уверению ненадёжного рассказчика, этот тайный разговор можно представить только в таком виде; вице-президент ломает четвёртую стену и язвительно обвиняет зрителя в неблагодарности, а на середине фильм обрывают финальные титры.


Кадр из фильма «Власть» Маккей до конца остаётся верен себе: он не правый и не левый, не критик и уж тем более не сторонник, не судья и не жертва. Как и в «Игре на понижение», его интересуют не столько моральное падение личности и картина пира во время чумы (хотя неоднозначные характеры и кажутся первостепенными, они являются лишь ярким отвлекающим фоном). Он предстаёт своеобразным историком, пытающимся разобраться в предпосылках нравственного распада. Ведь Джордж Буш, Дик Чейни, его политический учитель Дональд Рамсфелд и другие люди, устроившие бюрократическую и юридическую борьбу за власть, — всего лишь продукт времени, характеры, волевые и умственные качества которых, подобно флюгеру, направлены туда, куда дует бескомпромиссный ветер эпохи. Они — приспособленцы, хамелеоны, пытающиеся сформировать себя и доказать собственную значимость. Но проблема гораздо глубже — она в государстве, в его законах и устройстве, а точнее, в их несовершенстве и неоднозначности, которые сохраняются на протяжении многих веков или позволяют появляться новым, выгодным кому-то ещё, но не простым людям, статьям в конституциях. В конце концов, «Власть» — это всего лишь кино о человеке, который подумал, что может контролировать систему и подминать её под себя, но в итоге стал жертвой эффекта домино, которое он так грамотно расставлял всю жизнь.

Материалы

Теги

< пред след >