24 Апреля 2018

Американские независимые авторы всё чаще стали пускать в ход фокализацию через ребёнка, чтобы рассказать о совсем не детских проблемах. В 2006 году на экраны вышла «Маленькая мисс Счастье» Джонатана Дэйтона и Валери Фэрис, где стремление исполнить розовую мечту семилетней Олив помогло её дяде справиться с депрессией после громкого скандала и попытки суицида, отцу — понять, кто на самом деле победители и неудачники по жизни, а брату — что у него всегда будет шанс стать тем, кем он желает, даже если ему не удастся достигнуть какой-то планки в школе, в университете или на работе. Через шесть лет Уэс Андерсон снял фильм «Королевство полной луны» об акте неповиновения окружающему миру, который отказывается сквозь детскую неуклюжесть двенадцатилеток Сэма и Сьюзи видеть серьёзность намерений и настоящесть чувств. А вот Мэтт Росс в 2016-м решил инсценировать обратную ситуацию и описал в «Капитане Фантастике» детей, с первых лет ощущавших себя на равных со своими родителями-нонконформистами и перенимавших их огромный опыт, не осознавая, хотят ли они идти тем же путём. Все эти картины, несмотря на расхождения сюжетов, несут одну и ту же мысль: в крошечном мире тому, что взрослым кажется очень важным, может быть грош цена, а за то, на чём большие и солидные не будут концентрировать внимание, не жалко отдать любые драгоценности. О том же твердит и Шон Бэйкер в «Проекте „Флорида“», который прокатывался в мире ограниченно несколько месяцев назад и только благодаря номинации на «Оскар-2018» получил широкую известность среди российских зрителей.

Кадр из фильма «Проект „Флорида“» Говорят, не стоит верить, если кто-то утверждает, что у него было счастливое детство, так как у человеческой памяти прекрасный арсенал защитных реакций. Весёлые селфи с мамой в купальниках, горы вафель с кленовым сиропом и приятных безделушек, танцы на улице с друзьями, делёжка одного мороженого на троих и милые разговоры о том, кто любит апельсины, а кто нет, и что вкуснее: мякоть или шкурка, запомнятся на всю жизнь. То, что еду чаще всего приходилось собирать по пунктам гуманитарной помощи, мать чуть не задержали полицейские из-за спекуляции духами и нужно было переезжать из одной комнаты мотеля в другую и в третью, чтобы не нарушать отчётность и не обнаруживать свой статус «скрытых бездомных», подсознание надёжно спрячет и выводить на поверхность будет бессвязными отрезками, мораль из которых не извлекается. Первоначально Хэйли кажется матерью, которая просто относится ко всему с юмором и считает, что дочку не нужно держать в клетке. На ночных вылазках они с такой же молодой мамочкой пьют пиво в бассейне или шатаются на рейвах, при этом обсуждая возможность устроиться на работу, своих детей и парней, с которыми лучше даже не пробовать встречаться, если они эту мелочь не любят. Все визуализируемые беды пустяковые, но сцена за сценой начинает нарастать какая-то инстинктивная тревога. Слыша мужской голос из комнаты, в то время как на экране видно только девочку, сидящую в ванне, зритель не осознаёт до конца, что её мать занимается проституцией и сейчас привела к себе очередного клиента. В голове — исключительно рэп на выкрученной громкости и лёгкая искрящаяся пена. И разве что-то другое важно для малышки Муни в этот момент?

Говорят, не стоит верить, если кто-то утверждает, что у него было счастливое детство, так как у человеческой памяти прекрасный арсенал защитных реакций.

Единственный в самом «Проекте», кто вместе с Бэйкером и его аудиторией даёт правильный ответ на этот вопрос и не пытается суровым взглядом просверлить в Хэйли дырку, — это администратор мотеля Бобби. Исполнение Уиллема Дефо, который, между прочим, является постоянной звездой в лентах Уэса Андерсона, сполна охватывает возложенную на этого персонажа функцию, и можно смело сказать, что на «Оскаре» он был сильнейшим конкурентом Сэма Рокуэлла и Вуди Харрельсона из «Трёх билбордов» Мартина Макдоны в борьбе за приз «Лучшая мужская роль второго плана». Сопереживание Бобби такое, каким оно должно быть в здоровом состоянии: он не даёт Хэйли вести совершенно праздный образ жизни, требуя своевременную оплату, не разрешая приводить гостей без регистрации и разыгрывая эти постановки с переходом из номера в номер, зато делает всё возможное, чтобы она имела дешёвое жилище, пока не найдёт выход из нестабильности. Бобби вынужден регулярно вступать в конфликты с теми, кто столь же уверенно блюдёт рабочие обязанности, но не обладает подобным человеколюбием, потому что не может отдать злым драконам свой «Волшебный замок» (так называется гостиница) и своих принцесс Муни и Хэйли. К сожалению, последняя способна лишь пользоваться этим благородством и не думает о том, что скоро ребёнок вырастет и будет иначе понимать комфорт и изобилие.


Кадр со съёмок «Проекта „Флорида“» Технически эта грустная сказка напоминает жанр роуд-муви, в котором сделаны все вышеназванные работы, хотя действие здесь ограничено одним кварталом. Всему виной чрезвычайно подвижная камера, следующая по пятам за маленькой бандой и постоянно выхватывающая её в новых ракурсах и стычках. Когда перед объективом появляются взрослые со своими «Так нельзя» и «Ведите себя как следует», она держится стабильно, но всегда стремится сделать остановку на том элементе, который принадлежит миру Муни. Так появляются кадры, куда высокий человек помещается только без доброй части бюста. Глаз то и дело натыкается на лиловые и бирюзовые детали, которые мы привыкли видеть во вселенной диснеевских принцесс, но Бэйкер вмешивается в цветовую схему в разумных дозах, не доходя до бесстыдной избыточности Андерсона. Однако в некоторых моментах он очень близок к одному из главных современных сочинителей — чего стоит череда панорамных планов, где по центру расположены магазины в форме апельсина или рожка с мороженым, а мимо них в одну сторону шагают герои. Но если пространства «Королевства полной луны» напоминают кукольный домик викторианской эпохи из тех, в которые играют любимые книжные героини Сьюзи, то мотель из «Проекта „Флорида“» — это потрёпанный коттедж поп-идола Барби на пластмассовом каркасе. В отличие от Андерсона, Бэйкер не абстрагируется от реальности, а лишь передаёт её туннельное восприятие.


Кадр из фильма «Проект „Флорида“» Мотель становится местом расставания Муни с детством. Последняя сцена фильма похожа на Ад: девочка рыдает перед подругой — она чувствует, что её увезут из этой сладкой лилово-бирюзовой обители к людям, непохожим на её маму, и что ей предстоит узнать о маме что-то плохое; вторая девочка не понимает, что ей нужно сейчас сделать, её собственная нянька разрывается между тем, чтобы успокоить сирену, воющую на пороге номера, или свою вторую внучку, которая ещё ходит с соской во рту и только что наделала под себя жидких охристых дел. До крайней точки сумбур усиливается танцевальной музыкой, доносящейся откуда-то изнутри, и съёмкой на камеру iPhone. В конце концов они, две малютки, срываются с места и убегают куда-то вглубь находящейся в двух шагах территории «Диснейуорлда», самого посещаемого развлекательного центра в мире, куда они и не думали соваться до этого. «Проект „Флорида“» — это его название во время стройки. Шероховатым, неорганизованным, как когда-то «Диснейуорлд», было детство Муни, пока в него не вторглась служба опеки над детьми. Но лучше ли искусственные животные тех настоящих, которые бродят в окрестностях «Волшебного замка»?

Материалы

Теги

< пред след >