14 Июля 2018

Снимать байопик дело не самое благодарное: с одной стороны внимательные поклонники прототипа героя ленты, не упускающие ни одного отклонения от фактов, с другой — простые зрители, порой и вовсе не знакомые с объектом повествования, но ожидающие интересное зрелище. Случается, что рискованные решения позволяют взглянуть на биографию под неожиданным углом, избежав клише и штампов, и привносят что-то новое в довольно однообразный и заезженный жанр. В качестве примеров можно взять «Кафку» Стивена Содерберга, где история жизни писателя переплетается с сюжетами его произведений, и «Меня там нет» Тодда Хэйнса, где Боба Дилана сыграли шесть разных актёров. В похожем ключе выстроена последняя работа Кирилла Серебренникова, «Лето», о знакомстве двух легенд ленинградского рок-клуба — Виктора Цоя и Майка Науменко.

Чёрно-белый Ленинград 80-х, со всеми атрибутами советского быта того времени, включая молодых людей, отчаянно стремящихся к любви и свободе. Сюжет, основанный на воспоминаниях жены Науменко Натальи, разбавлен комментариями некого Скептика, ломающими четвёртую стену, и сюрреалистичными музыкальными номерами. Эти динамичные, стильно анимированные (будто рисунки с тетрадных полей вышли на экран) эпизоды пения случайными прохожими и главными героями западных рок-хитов не только органично разнообразят ритмику рок-байопика, но и удачно рифмуются с образами персонажей-мечтателей, а табличка с ироничной надписью «Этого не было» в руках Скептика остроумно подчеркивает их идею.


Кадр из фильма «Лето» Скептик, общающийся в основном со зрителями безымянный резонёр, пожалуй, самый интересный персонаж фильма. Резкий и бескомпромиссный, его бунтарский дух ломает даже структуру повествования — именно им инициированы все музыкальные сцены, — не говоря о вышеупомянутой «четвертой стене». Его едкие комментарии о роли артиста в целом и рок-звезды в частности в условиях уже недалёкого от развала, но всё ещё тоталитарного государства контрастируют с настроениями героев фильма. Критика Скептика адресована в основном Майку: и за вторичность, идолопоклонническое подражание западным коллегам, и за неконфликтную, удобную позицию относительно руководства ленинградского рок-клуба. На этом фоне Цой едва ли не Моцарт на фоне Сальери — самобытные стихи, нежелание подражать кому-то и подстраивать творчество под ненавязчивые советы Майка.

На фоне Майка Науменко Цой едва ли не Моцарт на фоне Сальери.

Противостояние юных бунтарей и зашоренных «совков» напрашивается само собой, особенно в контексте текущего положения самого Серебренникова, но этот фильм ни в коем случае не о политической борьбе. Соотечественники главных героев выглядят скорее нелепо, чем враждебно или угрожающее. И пусть в фильме имеют место и проверка текстов на соответствие стандартам «советской рок-музыки», и угрозы дать в морду за «вражеские песни», советская действительность тут не более чем декорация. Конфликт между главными героями тоже не выливается в тяжёлую драму — Майк всеми силами помогает более талантливому другу, даже когда между ним и его женой завязывается «школьный» роман. И в этом любовном треугольнике удивительным образом не находится места пошлости и дрязгам — только самой любви.


Кадр из фильма «Лето» В конечном итоге, «Лето» — это фильм не о Викторе Цое или Майке Науменко. Пренебрегнув достоверностью и риском навлечь гнев поклонников и коллег музыкантов, избежав ожидаемой памфлетизации, Серебренников создал искреннюю картину о любви, творчестве и свободе, оставляющую чувство лёгкости и надежды.

Материалы

Теги

< пред след >