7 Декабря 2018

Джек, главный герой новой картины Ларса фон Триера, — до карикатурности типичный серийный убийца. Страдающий обсессивно-компульсивным расстройством психопат играючи оставляет с носом недалёких стражей порядка и раз за разом избегает наказания за всё более изощрённые убийства. Жертвы чуть ли не сами бросаются под нож, а зверства над ними, несмотря на нарочитую провокационность — а во многом именно благодаря ней, — выглядят порой комично.

Фильм открывается закадровым диалогом Джека и таинственного Верджа, проводника в последний путь, чьё имя очевидно отсылает к Вергилию. Их дискуссия — центральный конфликт всего действа. Джек рассказывает о пяти случайных убийствах и пытается убедить оппонента в их принадлежности к искусству. Однако Вердж непреклонно настаивает на безнравственности его поступков, время от времени напоминая Джеку об идеальном доме, который он так и не построил. Помимо искусных убийств, герой всерьёз увлекается архитектурой и снова и снова переделывает дом своей мечты.


Кадр из фильма «Дом, который построил Джек» Параллель между Джеком и самим Триером чувствуется сходу, а ближе к финалу намёки на это становятся всё прозрачнее. Чем дальше, тем пугающе меньше становится дистанция между автором и протагонистом — фильм трансформируется в глубоко личное высказывание. Рассуждая о безнравственной природе искусства, Джек переплетает архитектуру и виноделие с живописью и поэзией, а Гитлера называет великим творцом (не иначе как язвительный рефрен к изгнанию Триера с Каннского фестиваля). Сквозь пространную демагогию и игру с культурными отсылками периодически проступает болезненная откровенность, и в эти моменты отчётливо слышится в репликах главного героя сам Триер. В его координатах искусство только таким и может быть — тяжёлым и неуютным процессом, выворачивающим наизнанку, к которому никак не подступиться моральными категориями.


Кадр из фильма «Дом, который построил Джек» Картина неуловимо граничит между бесстыдной провокацией и предельной искренностью. Злая издёвка над благонравной публикой, в ужасе покидающей зал, оборачивается чуть ли не исповедью. В отличии от скандального «Антихриста», здесь нарочитая, доведённая до абсурда, жестокость не вызывает шока, ставя зрителя в неловкое положение. Один из ключевых моментов фильма — будто случайно оказавшиеся среди других видео-фрагментов особенно жестокие сцены из прошлых работ Триера. В сочетании с звучащим на фоне предположением Джека, что насилие в произведениях искусства это проекция наших скрытых желаний, они окончательно стирают грань между произведением и автором, невольно делая находящегося по эту сторону экрана соучастником. Неслучайно на одном из официальных постеров к фильму Триер представлен наряду с персонажами новой ленты. Отвлечённые, сбивающие с толку рассуждения Джека об искусстве, связи этики с эстетикой вкупе с избыточной, но до смешного искусственной, декорационной жестокостью подводят зрителя к обезоруживающему выводу: фильм одинаково некомфортен и тем, кто отворачивается от ужасов, вытворяемых Джеком, и тем, кто так или иначе проследил за безупречно выстроенными «инцидентами».


Кадр из фильма «Дом, который построил Джек» Эпилог, мучительно растянутый и издевательски помпезный, отбирает у и без того порядком сконфуженного зрителя последнюю надежду на какой-никакой катарсис. Вместо него — катабасис: Джек ни в чём не раскаивается и не сходит со своего пути, а все безуспешные попытки спроектировать и построить тот самый дом заканчиваются только устрашающей конструкцией из тел его жертв, ведущей — закономерно и предсказуемо — в ад. Сам Триер, по его собственным словам, больше не может найти в себе сил заниматься полнометражным кино, и, честно говоря, сложно представить, что можно создать после такой картины. Дело даже не в силе высказывания — в этом плане она уступает тому же «Антихристу» или «Меланхолии» — Триер раскрывает все карты, деконструируя и разрушая собственные приёмы. Впрочем, кто знает, чем может удивить его дальнейший путь.

Материалы

Теги

< пред след >