5 Декабря 2018

Веля из Минска — не как все. У неё есть junkie-boyfriend, она работает DJ at the club, постоянно слушает house и мечтает свалить в Чикаго. Правда, для получения визы нужно заверить посольство в том, что она зарабатывает достаточно денег на приличном месте. И хотя купить справку у первого встреченного парнишки в красном «Адидасе» в 90-е проще простого, возникает другая проблема. В документе, который Веля отдаёт в посольство, ошибочно набран номер бывшей работницы хрустального завода, по которому сотрудники непременно позвонят, чтобы убедиться в правдивости информации. Теперь strong and independent girl придётся тащиться в ass-end of nowhere, чтобы попросить старую ворчливую бабку подтвердить данные и подарить Веле путёвку в жизнь.

«Хрусталь», в отличие от современных остросоциальных работ «СНГ-шников», не спекулирует на наследии 90-х как высокопарный демагог. Это кино, в общем-то, и не ставит перед собой цель разоблачения или срыва покровов. Оно крайне бережно и трепетно относится как к визуальному, так и ментальному облику эпохи, несмотря на плачевность последнего.


Кадр из фильма «Хрусталь» Педантичная съёмка может сравниться разве что с кадрами не менее уверенного дебюта «Как Витька Чеснок...»: яркие и пышные цвета накладываются на самобытные декорации и наряды (к слову, найденные специально на рынках и секонд-хэндах), из-за чего перестроечная Беларусь выглядит скорее празднично, нежели уныло, как это обычно происходит с обликами постсоветских городов и стран. В этом плане наблюдать за дискотеками, улочками, квартирами и деревнями — особое удовольствие. Визуальный мир «Хрусталя» — это мир парадоксов, где шутовские костюмы одних героев встречаются с простецки-естественными одеждами других, а любые цвета в кадре режут глаз из-за несоответствия друг другу.


Кадр из фильма «Хрусталь» В то же время идейный мир «Хрусталя» — поле самых разных мировоззрений, территория, где ставшие анахронизмами провинциальные ругательства и говоры сосуществуют с кривыми английскими словечками. В первой половине фильма режиссёру Дарье Жук за счёт этого удаётся выхватить очарование социального разобщения: деревенщина Степан причитает, что все правила после разделения страны исчезли и сохранились только в армии, мать Вели кричит на парня-торчка, негодуя из-за желания молодёжи свалить за границу, а сама героиня то и дело выдаёт меткие, хотя и не безапелляционные, либеральные мысли о личной свободе. Смешение этих мотивировок и установок героев не может не привлекать — большинство мировоззренческих конфликтов сценарию удаётся перевести в безобидную насмешку над всем и вся. В результате дураками (или правыми) оказываются и те, и другие, что поначалу помогает умело прятать однозначную социальную критику за постмодернистской ухмылкой.


Кадр из фильма «Хрусталь» Однако с такими предпосылками история о своевольной городской, приехавшей в далёкую разложившуюся провинцию, не может закончиться иначе как трагедией. Во времена, когда моральный и государственный законы ничего не значат, а попытки сохранить традиции превращаются в фарс и самодурство, общество становится уродливым воплощением самого себя прошлого. Ближе к финалу картина начинает перекликаться с «Догвиллем» Ларса фон Триера: ужимки и иронизирующие сценки с бытом простодушных «селюков» перестают смешить, а лишь бередят рану, нанесённую несколькими шокирующими эпизодами ранее. Нельзя смеяться над тем, что совсем недавно показало своё истинное лицо.


Кадр из фильма «Хрусталь» «Хрусталь» очаровывает своим жанровым разнообразием, позволяющим выхватить тон времени и идейно реконструировать перестройку, заставившую общественность потерять ориентиры на долгое время и не найти их по сей день. История Вели наша, общая, — не белорусская, не украинская или русская, а история всех, кто до сих пор не может нащупать почву под ногами. И если уж так вышло, что единственная почва — долбящий house из CD-player вкупе с надеждой на то, что country roads наконец-таки take you home, и пониманием, что в любімой маці-Радзіме не достичь мечты, то потерянной душе действительно следует уехать туда, где за некогда народной улыбкой не скрыты клыки загнанных людей. А не скрыты ли?

Материалы

Теги

< пред след >